Кроме подъема морального духа собственных войск, который и без того был исключительно высок, от советской пропаганды требовалось «быстро разложить» армию противника, «деморализовать тыл и, таким образом, помочь командованию Красной Армии в кратчайший срок и с наименьшими жертвами добиться победы». Политработники на конкретных фактах должны были рисовать аборигенам «тяжелое положение трудящихся масс воюющей против нас страны, террор и насилие, царящие в тылу… Показывать счастливую и радостную жизнь рабочих и крестьян в СССР. Разъяснять, как рабочие и крестьяне СССР управляют государством без капиталистов и помещиков. Противопоставлять этому бесправное положение рабочих и крестьян в капиталистических странах. Показать принципиальную разницу между царской Россией — тюрьмой народов и Советским Союзом — братским союзом освобожденных народов… Политработники держат серьезный экзамен. Они должны оправдать огромное доверие, которое оказала им партия, правительство, товарищ Сталин».
С этой целью были разработаны и распечатаны листовки, которые предполагалось разбросать над территорией Прибалтики в первый день военных действий. В них излагались нарушения прибалтийскими государствами договоров о взаимопомощи, благодаря которым СССР спас Эстонию, Латвию и Литву от втягивания в войну, а «части Красной Армии, расположенные в отдельных пунктах» этих стран, являлись «надежной защитой и лучшей гарантией свободы и независимости» их народов. Нарушения договоров вынуждают Красную Армию «положить конец антисоветским провокациям»: «Советский Союз не допустит, чтобы была сорвана вековая дружба советского и прибалтийских народов, чтобы Прибалтика была превращена империалистами в плацдарм для нападения на Советский Союз, а прибалтийские народы ввергнуты в горнило кровавой империалистической бойни… Красная Армия берет под свою могучую и верную защиту независимость и свободу» народов Прибалтики, «освободит вас от капиталистов и помещиков».
Типографии штамповали военные разговорники для «освободителей» с необходимым минимумом общения: «Руки вверх!», «Сдавайся!», «Вы говорите неправду!», «Если будешь шуметь, убью!»
Тем временем продолжалось беспрецедентное политическое давление на Литву. 7 июня в Москву «по вызову» прибыл премьер-министр А. Меркис. В ходе переговоров Молотов обвинил литовское правительство в нелояльном отношении к СССР, что выражалось в похищениях красноармейцев и других провокациях, затягивании расследования, арестах литовского обслуживающего персонала в советских гарнизонах, частых и подозрительных сборищах членов военизированных организаций. Любые оправдания и возражения отвергались Вячеславом Михайловичем с ходу. Предложение Меркиса во избежание новых проблем создать режим полной изоляции советских войск от населения было отвергнуто Молотовым, предложившим литовской стороне самой определить меру наказания за свое враждебное поведение. Одновременно советское руководство подчеркнуто лояльно вело себя по отношению к Эстонии и Латвии. Так, с Таллином 8 июня было подписано соглашение об общих административных условиях пребывания советских войск.
В ходе следующей беседы, состоявшейся 9 июня, Молотов перешел к вопросам внешней политики и теме Балтийской Антанты, охарактеризовав ее как военный союз трех стран, скрываемый от СССР. Возражения Меркиса, основанные на отсутствии каких-либо доказательств, отводились Молотовым, считавшим, что это не юридический, а политический вопрос, требующий ответа. С точки зрения протокола, пока все «происходило в очень вежливой форме». 10 июня в Москву прибыл министр иностранных дел Урбшис, также принявший участие в переговорах. Предложения литовской стороны договориться и урегулировать инцидент оказались тщетными. Москва уже сама «определила меру наказания», потребовав от Вильнюса предать суду министра внутренних дел К. Скучаса и начальника политической полиции А. Повилайтиса, немедленно сформировать в Литве правительство, угодное Кремлю, «правительство, которое было бы способно и готово обеспечить честное проведение в жизнь советско-литовского договора о взаимопомощи и решительное обуздание врагов Договора». И «мелочь» — немедленно обеспечить свободный пропуск на территорию страны Красной Армии для занятия важнейших центров Литвы.
12 июня советское полпредство в Литве сообщило, что литовская комиссия саботирует изучение деятельности «охранки». 14 июня Молотов уведомил полпредов СССР в Финляндии, Эстонии, Латвии и Литве об отношении к Балтийской Антанте, которая «носит на деле антисоветский характер» и является «нарушением пактов, которыми запрещено участие во враждебных Договаривающимся сторонам коалициях», а заместитель наркома В.Г. Деканозов в тот же день принял Урбшиса, который, сообщив об отставке Скучаса и Повилайтиса, вновь отрицал причастность литовских органов к исчезновению советских солдат и антисоветский характер Балтийской Антанты.
