– Да не поверю никогда, чтобы этот наглец – и растерялся! Он к любому полицейскому мог подойти, потребовать, чтобы тот доставил его к отцу. Посулить золотые горы – ну, или голову с плеч за невыполнение. Слушай, может, нам осмотреть рынок? – Володя резко тормознул. – Давай-ка вернемся! Я перелезу через забор и…
Но Злата крепко ухватилась за его руку.
– Я сейчас позвоню Антону и попрошу отправить туда пару комитетчиков. Сынок Прайда им бы был очень кстати. Хотя там и так все прошерстили после двух-то трупов.
– А почему я не могу осмотреть территорию? – напрягся Володя. – Мы недалеко ушли.
– Потому что я не сумею вскарабкаться на ворота, – честно призналась Злата. – И сойду с ума, если ты полезешь туда один.
Володю словно захлестнула и омыла с головы до ног ласковая, теплая волна. Она переживает за него!
– И нам надо поскорее рассказать все остальным.
– И Маго?
– Да. Мы не можем это от него скрывать.
– Не понимаю, куда бука потащил его бабулю. И зачем?
– Я не знаю, но это дает надежду, что она была жива, не просто же он прибраться решил. А куда? Только в Институт. Если бука хотел ей помочь, то знал, что это единственное возможное место.
– А если бук было несколько и второй оттащил туда же Кира?
– Может быть. Но тогда Прайд уже знал бы, где его сынуля.
– Да, точно.
Злата совсем скисла, даже споткнулась пару раз на ровном асфальте.
– Хочешь, понесу тебя? – поспешил предложить Милич. – Я, конечно, не бука, но доставлю до самой квартиры. Заберу Танюху, и можешь устраиваться на отдых. Или тебе тяжело одной с Соней?
Злата помотала головой:
– Нет, первенцы не избалованы. Она почти все время спит или тихо играет. Элла отдала ей игрушечного тигра сестры, это теперь ее новый любимец.
Впереди уже показался блочный дом, неказистый, в окружении неотличимых своих собратьев. Владимиру вдруг показалось, что он напрасно упускает момент, и он спросил:
– Злата, когда все останется позади, сходим куда-нибудь вот так же вдвоем? Ты где любишь бывать?
Он не услышал ответа. А когда решился посмотреть, с ужасом осознал, что девушка беззвучно плачет, и замер посреди улицы.
– Ты что?
– Володя, – Злата едва владела собой, ее трясло, – ты правда думаешь, что это закончится быстро и хорошо?
Она стояла напротив него, но так низко опустила голову, что он видел только ее макушку. И голос звучал искаженно.
– Так Кинебомба же четко сказал, что это дело нескольких дней. Они всё подготовят, устроят шумиху. Да о таком во всем мире напишут и покажут! Вас больше нельзя будет использовать. Что?
Он заметил, что девушка дернула головой.
– Ничего. Антон все верно придумал, надо сыграть на опережение, иначе никак. Может, в такое мало кто поверит, но засветиться необходимо.
– И что не так?
– Все так. Просто жаль. Вот если бы «Комитет» принял решение до того, как Платон и малыши оказались у Прайда.
Володя помертвел:
– Ты думаешь, чертов Прайд может что-то сделать, когда начнется шумиха?
– Малышей он точно не отпустит. С нами не так все явно, наши способности не такие яркие, их легко списать на самовнушение, гипноз. Но если все же… для полной зачистки ему нужно убить только двоих.
– Я понял, – медленно произнес Милич. – Значит, нельзя все это начинать, пока Платон и дети у него. И Вику надо выцарапывать из Института.
– Перестань, это надо начинать! Мы не хотим быть его рабами. И не позволим использовать малышей как диких животных, как монстров-убийц. Я просто не хочу, ну, чтобы ты особенно привязывался ко мне.
– Поздно спохватилась! – взорвался парень. – Может, мне еще и от Таньки в темпе отвыкнуть? Я не позволю Антону рисковать вами, мы придумаем такой план, чтобы ни малейшей опасности. Пойдем скорее, провожу тебя и свяжусь с ним!
Он взял Злату за руку, потянул за собой. Она выглядела ничуть не успокоенной, наоборот, удрученной тем, что не смогла сдержать при себе свои страхи.
Оставшись на чужой кухне в одиночестве, Маго от расстройства заглянул в холодильник, обнаружил тарелку с нарезкой из колбас и сыра, соорудил себе гигантский бутерброд. Но ел его медленно, что свидетельствовало о внутренней тревоге: он никак не мог смириться с тем, что оказался не у дел. Повздыхал и отправился в комнату.
Таня на полу возилась с Сонечкой, учила ее играть в ладушки. Получалось пока неважно, но девочка была довольна, ухала, посвистывала, иногда коротко рычала. Заметив входящего мальчика, малышка начала задом на корточках пятиться в угол, не забыв прихватить теперь уже горячо любимую игрушку – старенького и драного тигренка по имени Шерхан. Маго, увлекшись, плюхнулся на живот, по-пластунски прополз за ней следом и ухватил тигра за хвост, потянул на себя. Жалобный вой заполнил комнату, заглушив треск ветхой материи. Отвоевав уже бесхвостую игрушку, Сонечка легла на нее, а глазами так и зыркала на Маго.
– Ты убит уже десятикратно, – мрачно объявила Таня, отнимая у мальчика хвост и одновременно поглаживая по спине горестно скулящую сестренку. – Ну вот как ее отучить от этого?
– Начнет понимать русский язык, запретишь ей так смотреть на людей, и все дела!
