Борька вытащил из сундука ружье и подал отцу.
– Бери, папа. Это ружье счастливое. Ты из него меня убил и москвичей. Убей их еще раз.
Крайнов осторожно взял ружье, стараясь не задеть костлявые Борькины пальцы.
– Выйдемте, господа, на воздух, – предложил Пушкин.
Крайнов замешкался. Боря легонько подтолкнул его в спину.
– Давай, папа, иди. А то подумают, что ты зассал.
Вышли во двор.
Пушкин носком ботинка начертил на земле широкую полосу, отсчитал от нее пять шагов и положил на землю цилиндр. А скелет отсчитал пять шагов в другую сторону, выломал у себя ребро и воткнул в землю.
Потом все собрались вокруг Крайнова. Пушкин сказал:
– Теперь по регламенту я должен предложить вам, господа, помириться. Если вы не против, то можете пожать друг другу руки – и разойдемся с миром.
– Я согласен, – быстро ответил Крайнов. – Я, в принципе, зла на них не держу и готов помириться, потому что, конечно же, понимаю, что собака человеческой жизни не стоит, – он протянул дрожащую руку, ему было страшно и неприятно пожимать руки мертвецов, но лучше потерпеть прикосновение трупа, чем самому стать трупом… Рука Крайнова повисла в воздухе, как топор…
– Никогда! – крикнула Раиса.
– Мы мириться не намерены! – добавил Георгий Адамович. – Ему-то легко мириться, а нас убили!
– Только смерть может помирить живого и мертвого!
– Вот убьем его, тогда и помиримся!
– Жаль, господа, что не удалось закончить это дело миром, – Пушкин развел руками, а лицо у него было такое, что ему явно было этого не жаль.
Руки Крайнова повисли, как плети.
– Прошу, господа, занять исходные позиции.
Крайнов встал возле ребра Бориса.
Павел Петрович переломил ружье и вставил два патрона. Один для мужа, другой для жены. Ему было странно – второй раз убивать тех же самых.
– По правилам наших дуэлей, – сказал Пушкин, – первым стреляет Павел Петрович.
Крайнов поднял ружье и прицелился. Москвичи стояли плечо к плечу, как молодогвардейцы. Раиса высоко подняла голову и смотрела на Крайнова презрительно.
Павел Петрович перевел ружье с Раисы на Георгия Адамовича, а потом обратно. Он никак не мог выбрать, в кого первого стрелять. Как-то нехорошо стрелять сначала в женщину… как-то это нехорошо… Но Раиса смотрела на него с такой ненавистью, что Крайнову очень хотелось первым выстрелом прикончить именно ее.
Он заколебался и снова перевел ружье на Георгия Адамовича.
– Стреляй, трусливый деревенский ублюдок!
Павел Петрович крякнул и перевел ружье на женщину.
Прогремел выстрел.
Раиса пошатнулась, но устояла на ногах. В ее груди появилось сквозное отверстие, размером с кулак. Кусок вырванной плоти валялся на земле.
Дембель сорвался с места, немного кособоко подбежал к мясу и вмиг проглотил его.
У Крайнова свело живот. Он отвернулся, его стошнило.
Раиса захохотала.
– Попал! Попал! Ха-ха-ха! В женщину попал, а сам наблевал!
– Браво! – Пушкин захлопал.
Павел Петрович понял, что никаких шансов у него нет. Он понял, что в мертвецов хоть обстреляйся, а ничего им не будет. И если у тебя нет под рукой серебряной пули или осинового кола, ничего-то ты им сделать не можешь! А если так, то считай, что ты тоже покойник.
И все-таки он поднял ружье. Не пропадать же выстрелу. Прицелился. Георгий Адамович улыбнулся ему мерзкой улыбкой упыря. Крайнов заметил у него во рту длинные острые клыки.
– Желаю удачной охоты, Павел Петрович!
Крайнов нажал на курок.
Пуля попала Дегенгарду в рот и выбила все его страшные зубы.
Крайнов удовлетворенно выдохнул.
У Георгия Адамовича изо рта текла темная кровь. Дегенгард провел ладонью по губам. И когда он убрал руку от лица, все его зубы снова были на месте.
Крайнов швырнул на землю ружье:
– Так нечестно! – крикнул он. – Это не дуэль, а убийство!
– Ух ты! – воскликнул Пушкин. – Как вы интересно формулируете! А вот я, сам Пушкин, погиб на дуэли от руки негодяя, и то помалкиваю! А ему, видишь ты, нечестно! – Пушкин скрестил на груди руки и объявил: – Стреляют Дегенгарды!
Дегенгарды, не мешкая ни секунды, вскинули пистолеты и одновременно выстрелили.
Из стволов пистолетов вылетели две длинные черные змеи.
