Деда Семена Хомяков коснулся не случайно. Ему стало любопытно узнавать о людях их самое сокровенное. Но коснувшись Абатурова, Хомяков узнал только то, что у деда Семена чешется жопа и он мучается, потому что считает богохульством почесаться как следует в Божьем храме.
Про Скрепкина Хомяков узнал, что его в юности опустил учитель и это здорово повлияло на всю его жизнь.
Хомяков вернулся в тело.
Он открыл глаза. Мешалкин увидел, широко улыбнулся, развел руки в стороны, как будто собирался обнять тестя, и радостно произнес:
– Игорь Степаныч! Очнулся?! Как же ты нас напугал! Ну, как самочувствие?
Хомяков попробовал покрутить головой. Шея почти не поворачивалась. Она сильно опухла с одной стороны и горела. Хомяков поправил воротник, подтянув его вверх.
Мешалкин протянул ему руку.
– Эх! – Мешалкин хлопнул в ладоши. – Да что же ты, Игорь Степаныч?! Так же это… копчик сломать можете!
– Неважно! – Хомяков отер руку о штаны и посмотрел на зятя так, что тот вздрогнул и отступил.
Игорь Степанович встал.
– Где тут Ильи Пророка икона? – спросил он без предисловий.
– А тебе это зачем? – спросил Абатуров.
– Мне видение было. Надо ему поставить три свечки.
– Почему три? – спросил Абатуров.
– Отцу, Сыну и Святому Духу.
– А… Понял… Вот она, – дед показал большим пальцем вверх, на икону, под которой сидел. – А что за видение?
– Видение мне было такое. Приходил ко мне… тоже Илья Пророк под видом клоуна из цирка… Он сказал, что нам нужно сыграть с сатаной шутку, чтобы сатана от злости лопнул. – Он повернулся к Абатурову: – Много еще в подвале гробов?
– Да… с десяток, – удивился Абатуров. – А на что они тебе?
– А вот на что. Илья Пророк сказал мне: нужно, чтобы все спустились в подвал и легли в гробы.
– Зачем это?
– Зачем?.. – Хомяков подошел к иконе и посмотрел в лицо святому. Он почувствовал, что его сейчас снова вырвет. Ему показалось, что Илья злобно сверкнул глазами. Хомяков пошатнулся и отошел. – Зачем?.. Илья Пророк специально нарядился клоуном! Сатана привык всех дразнить, а когда его самого дразнят, он этого терпеть не может и теряет свои силы! Мы ляжем в гробы, как вампиры, и это сильно разозлит волосатого! – Он посмотрел на часы. Оставалось одиннадцать минут. Должен успеть.
– Странные какие-то методы! – сказал Мешалкин. – Что-то мне они не очень нравятся!
– А мне нравятся! – сказал Коновалов. – Остроумно! Ты юмора не понял!
Ирина смотрела то на икону, то на Хомякова, то обратно на икону. В ее голове что-то такое вертелось, но она никак не могла ухватиться… Картинка никак не складывалась. Хомяков заметил это, и пока говорили другие, он потихоньку приблизился к девушке и шепнул ей в ухо:
– А ты лучше помалкивай, целка американская! У себя в Америке будешь разговаривать!..
Ирина побледнела.
– Чего-то тут фигня какая-то, – сказал Скрепкин. – Но я, как все. У нас старшой есть, пусть он решает.
Абатуров заложил руки за спину, сдвинул брови и прошелся взад-вперед.
– Я полагаю, – если видение от Бога, то и нечего его обсуждать. Богу виднее! Мы все – только пыль на его ногах.
– Мусор, – поправил Коновалов.
– Сам ты мусор! – ответил ему дед Семен. – Пошли в подвал.
– А мы с дедом, – задержал его Хомяков, – должны остаться, чтобы творить молитву… Мы вам скажем, когда вылезать.
Ирина, Мешалкин, Коновалов и Скрепкин спустились в темный и сырой подвал, подсвечивая себе дорогу тусклой свечкой. Кирпичные своды местами побелели от плесени.
Ирина поежилась.
– Быр-р! – вырвалось у Юры.
На столе стоял открытый гроб. Рядом стояла свежеоструганная крышка. Еще несколько гробов стояли один на другом у стены.
Мужчины поставили гробы в ряд.
– Ирина, – сказал Коновалов, – ты, как женщина, на стол полезай, а мы на полу ляжем… Или, если хочешь, мы с тобой вместе ляжем! Теплее так, и для сатаны оскорбительнее. Ха-ха!
Мешалкин скрипнул зубами.
Ирина не обратила на Мишкино предложение никакого внимания – ее голова была занята другим мыслительным процессом.
Она молча легла в гроб, и Юра с Леней накрыли ее крышкой. Было жестко. Она поерзала на лопатках, укладываясь поудобнее. Потом до нее донеслись голоса мужчин.
– Семен на гробах экономит! – говорил Коновалов. – Я еле влезаю в его изделие! Бляха-муха!.. Заноза в жопу вошла!
– Не матерись, Миша! – сказал Скрепкин, подражая голосу Абатурова. – Это на руку сатане!
