Я отставила в сторону фонарь и почувствовала, как у меня забился пульс. Мы поднялись по ступеням на террасу и вошли в павильон. Слуги, тихие, словно тень, по очереди открывали перед нами многочисленные деревянные двери, и мы продвигались все дальше в глубь дворца, пока не достигли внутренних покоев. Здесь нас встретил евнух, лицо которого было бледным и обеспокоенным.
— Я знаю, ваш рабочий день закончился, — прошептал он врачу. — Но дело не терпит отлагательства. Принцу необходима ваша помощь.
Я наклонила голову, пряча распахнувшиеся от шока глаза. До сих пор во дворце я оказывала помощь исключительно женщинам — принцессам, наложницам и придворным дамам. Мне еще не приходилось ассистировать врачам, лечившим мужчин из королевской семьи.
— Пожалуйста, идите за мной. — Евнух, сгорбившись, сопроводил нас в покои, окутанные тьмой; вокруг горящих напольных светильников и свеч роились тени. Повсюду беспорядочно валялись стопки книг. Две придворные дамы, охваченные дрожью, стояли у искусно сплетенной бамбуковой занавески, свешивающейся с потолка. Когда мы вошли, слуги подняли ее, и мы увидели лежащего на циновке человека в белом халате.
— Уйдите, вы обе, — приказал женский голос.
Придворные дамы поторопились удалиться, и я посмотрела на сидящую у стены женщину. Это была госпожа Хегён, жена наследного принца; им обоим было по двадцать три года, а поженились они в девятилетнем возрасте. Она, как и всегда, выглядела безукоризненно. На ней был шелковый халат, украшенный блестящими медальонами с изображениями драконов, а ее гладкие волосы, блестевшие в свете свечей, были стянуты у основания шеи в идеальный узел, скрепленный золотой шпилькой. Я уже встречала госпожу несколько раз в зале Чхиппок. Похоже, большую часть своего времени она предпочитала проводить со свекровью, а не с мужем.
— Его высочество болеет уже два дня, и ему становится все хуже, — сказала госпожа Хегён так, будто обращалась не к нам, а к тем, кто находился снаружи.
— Его высочество принимал сегодня какие-нибудь лекарства? — спросил врач Нансин.
— Нет. Утром, казалось, ему стало намного лучше, но днем он потерял сознание, и с тех пор его состояние не менялось.
Врач склонил голову.
— Я сейчас осмотрю его высочество. — Он встал на колени рядом с лежащим к нам спиной молодым человеком, и мы с Чиын — рядом с ним. Покрывало на кровати зашелестело, наследный принц с помощью евнуха принял сидячее положение.
— Скажите мне, что с его высочеством? — попросила госпожа Хегён. — Он очень слаб и весь день не встает.
Я никогда прежде не видела принца даже издали, поскольку большую часть времени он проводил, тренируясь в Запретном саду, — совершенствовался в искусстве владения мечом и луком. Я не смогла удержаться. Очень осторожно мой взгляд пробежался по халату для сна его высочества, кисти, которую держал в своей руке врач, по его горлу… и вдруг наткнулся на донельзя испуганное морщинистое лицо.
Я моргнула.
Крепко зажмурила глаза и снова открыла. Ничего не изменилось. Мне не привиделось.
Я, оторопев, смотрела на старика-евнуха, одетого как наследный принц и сидящего на его кровати. Это был
— Его королевское высочество слаб, потому что слаба его ки[3]. — Врач посмотрел через плечо, открыв нам часть своего лица. По его виску струился пот. — Сестра Чиын, принеси женьшеневый чай.
Чиын, не шевелясь, смотрела на принца-самозванца.
— Е-евнух Им? — прошептала она.
Врач стрельнул в нее взглядом, его лицо было мертвенно-бледным.
— Тихо, — прошипел он, а потом перевел взгляд на меня: — Сестра Хён, принеси, пожалуйста, лекарство.
Я встала, взяла из рук Чиын поднос и, к своему ужасу, увидела, что руки у меня дрожат. Поднос трясся, и я почувствовала, что взгляды присутствующих обращаются на меня.
— Ты сильно покраснела, медсестра Хён, — донесся до меня голос госпожи Хегён, — и выглядишь взволнованной.
Я сильнее вцепилась в поднос, но он продолжал дребезжать.
— Прошу прощения, госпожа.
— Мне говорили, при рождении тебе дали имя Пэк-хён.
— Да, госпожа. — У меня перехватило дыхание. — Это мое имя.
— Так обычно называют мальчиков.
Мне хотелось вытереть пот со лба — никто из членов королевской семьи никогда не разглядывал меня столь внимательно.
— Мама была так сильно огорчена тем, что у нее родилась девочка, что дала мне имя, заготовленное для сына.
Хегён пристально смотрела на меня, и воздух вокруг казался плотным и тяжелым; коже было больно от малейшего движения. А затем она прошептала:
— Ты почти вылитая любимая сестра принца, принцесса Хвахёп, умершая вот уже шесть лет тому назад.
Я стояла, замерев от страха, поскольку не знала, обижает госпожу Хегён мое сходство с принцессой или нет. И я не осознавала, что мышцы у меня болезненно напряжены, до тех пор, пока она не отвела взгляд — только тогда я смогла тут же расслабить плечи.
