Синий туман стелился над припорошенной снегом дорогой, жгучий мороз щипал уши и щеки, когда мы почти бежали по улице Тонхвамунро мимо спящих рыночных прилавков. Солнце еще не встало, и повсюду прятались густые тени. К тому времени, как мы добрались до Хёминсо — большого, обнесенного стеной комплекса с медицинским корпусом и просторными дворами, — мои зубы выбивали барабанную дробь.
— Подожди. — Чиын тронула меня за локоть. Около ворот собралась небольшая группа людей, среди которых был полицейский, чье лицо казалось красно-оранжевым в свете факела. — Разве это не дворцовая медсестра Инён?
— Медсестра Инён? С какой стати ей быть здесь?.. — Мой взгляд наткнулся на знакомое лицо. Это действительно оказалась медсестра Инён, закутанная в плащ из тонкой циновки, — лицо ее было бледным, глаза смотрели прямо перед собой. С порывом ветра она низко натянула рукава и поплотнее закуталась в плащ, но при этом все еще дрожала. Я была с ней едва знакома, знала лишь, что она на несколько лет старше. — Может, она расскажет нам, что произошло, — прошептала я.
Мы торопливо пробрались через толпу перешептывающихся людей. Когда мы подошли к медсестре Инён, я протянула руку, чтобы постучать ее по плечу, но она увернулась и исчезла в толпе. Мгновение спустя я увидела, как она шмыгнула в переулок, и я осталась наедине со своим к ней вопросом.
Я развернулась и вытянула шею, чтобы заглянуть за спину охраняющему ворота полицейскому, чье копье блестело в свете факела. Во дворе на носилках лежали в ряд четыре тела, неподвижные под укрывающими их циновками. Я, скрестив руки, крепко обняла себя, чтобы сдержать подступающий приступ паники.
Но все же подошла еще ближе к трупам.
Чиын схватила меня за рукав.
— Ты куда?
— Мне нужно узнать, кого убили, — шепотом ответила я.
— Но это же место преступления, Хён-а![6]
— Возможно, мы можем помочь. Мы же когда-то учились в Хёминсо.
Я сделала еще шаг вперед, и стражник опустил копье, чтобы преградить мне путь.
— Назад! — прорычал он.
Чиын тут же отступила, но я осталась стоять на месте и смотрела во двор. Страх охватывал меня все сильнее.
— Давай
С моих губ слетело:
— Но я медсестра. Я хочу осмотреть трупы.
Полицейский окинул меня оценивающим взглядом, и я знала, что он увидит: молодую женщину в голубом шелковом чогори, темно-синей юбке и длинном белом фартуке. Волосы мои были стянуты в узел ярко-красной лентой, а еще на мне была карима — черный коронообразный головной убор из шелка.
— Медсестра из Хёминсо? — спросил он.
— Нет. — Я предъявила жетон, служивший мне пропуском во дворец. — Я нэ-ыйнё.
Полицейский склонил голову набок и нахмурился. Полиции я была не нужна, чтобы осматривать трупы, у них имелось немало квалифицированных служанок — тамо[7], которых посылали на такую работу в качестве наказания за плохие отметки. И все же полицейский отодвинул копье в сторону и спросил:
— Тебя прислали сюда?
Ни на секунду не засомневавшись, я солгала:
— Да, господин.
— Ну тогда приступай, если твой желудок вынесет это зрелище. Что за пес сотворил такое. — Это был не вопрос, а утверждение.
Стараясь выровнять дыхание, я вошла во двор и тут же почувствовала, что кровь застыла у меня в жилах. Я видела смерть и прежде, но она никогда не представала передо мной вот такой. Хотя четыре тела были укрыты циновками, я видела аккуратно причесанные волосы, кончики неподвижных пальцев и подолы форменных юбок.
Я вздрогнула, завидев свет в закрытых экранами окнах — очевидно, стражники осматривали главное помещение. Свет замер на месте — осветил кровавые подтеки на экранах, а затем вылился из окон во двор и позолотил солому циновок.
Я вдыхала и выдыхала со свистом, сидя на корточках перед трупами. Потом взялась за край одной из циновок и дрожащими руками потянула ее вниз. От звука, который издала запекшаяся кровь, у меня по телу побежали мурашки. Я будто сдирала толстую мерзкую пленку, образовавшуюся на трупах. Я снова потянула циновку, и обнажились высокий лоб, узкое лицо с открытыми глазами и рот, разинутый словно в безмолвном крике.
Это была девятнадцатилетняя Питна, учившаяся на медсестру. У меня в ушах зазвенел ее голос: «Хён-а! Можно взять твои конспекты по тексту «Инджэджикчимэк»?»
Мне потребовалось несколько изматывающих секунд, чтобы успокоиться, и я продолжила тянуть циновку, но остановилась при виде двух кровавых разрезов — один шел по горлу, другой, более длинный, по груди. Ногти у убитой были красными. Она, видимо, отчаянно сопротивлялась убийце.
Мне пришлось закрыть глаза, чтобы преодолеть охвативший меня ледяной ужас, подождать, пока сердцебиение не придет в норму, а дыхание не выровняется. А затем я начала осматривать другие тела.
