— Иди за мной, — велела она, и я послушно последовала за ней. — Нам надо подготовиться к возвращению принца. Он наверняка будет в плохом настроении.
— Но, моя госпожа, он отправился отдать дань уважения…
— Его высочество уже на пути сюда. — Она посмотрела на меня, глаза ее были полны страха. — Пошел очень сильный дождь. И король обвинил в этом его высочество, сказав, что небеса выказывают свое неудовольствие присутствием принца. И потому принцу — единственному из всех — было приказано уехать.
Стоя на террасе под прикрытием изысканных зеленых карнизов, госпожа Хегён высматривала наследного принца. Рядом с ней выстроились в ряд дрожащие от испуга придворные дамы.
Я вошла в резиденцию принца, прошла по пустому коридору и оказалась во внутренних покоях. В руках у меня был поднос, на который я только что поставила пустую чашку и горшок с лекарством. И то и другое было сухим, потому что я шла сюда под одним зонтом с ее светлостью. «Приготовь чашку ондамтана, — приказала она. — Поднеси ее принцу сразу по его возвращении. Мы должны сделать все возможное, чтобы успокоить его высочество, а иначе снова прольется кровь».
Снова.
И тут я начала кое-что понимать: госпожа Хегён уже знала о жестокости принца, о том, что он обезглавил медсестру Хё-ок. Она знала об этом, равно как и три убитые женщины из дворца; все они были безмолвными свидетельницами его преступлений, закрывшими на них глаза, чтобы остаться в живых.
Я стукнулась коленями о низкий столик, и это вернуло меня к действительности. Опустившись на колени, я взяла с подноса чашку и до самых краев налила в нее лекарство. Все подготовив, я поднялась и огляделась, подыскивая место, где могла бы встать.
Я прошла к ряду зарешеченных окон, через которые струился серый дневной свет, омывающий пол, где по-прежнему валялись книги и одежда — словно наследный принц разбросал их в приступе гнева. Потом мой взгляд задержался на инкрустированном перламутром шкафчике, неярко поблескивающем при тусклом свете.
Я огляделась. В покоях никого, кроме меня, не было, и в абсолютной обволакивающей тишине в голове у меня родилась очень дерзкая идея. Мой взгляд вернулся к шкафчику — тому самому, на который смотрел принц Джанхон, рассказывая об окровавленном предмете, найденном в ночь резни.
Это, по всей видимости, было орудие убийства.
«Сегодня твой последний день во дворце, — пронеслось у меня в голове. — Последний день, когда ты можешь обнаружить последнее недостающее свидетельство».
Крепче сжав поднос, я стояла не дыша, и сердце прыгало у меня в груди.
«Ты лишилась своей мечты, своего будущего. Ты лишилась себя. И все это ради чего? Так разгадай, по крайней мере, тайну, из-за которой пожертвовала всем».
Я сделала неуверенный шаг вперед, снова огляделась и зашагала смелее. Поставив поднос на пол, открыла один из ящиков шкафчика, затем еще один, двигаясь все быстрее и быстрее. Внутри лежали маленькие драгоценные камни, золотые булавки, шелковые ленты…
Я остановилась: один из ящичков показался мне не таким глубоким, как все остальные, хотя он должен был быть такого же размера. Я проводила пальцами по его краю до тех пор, пока они не скользнули в маленькую дырочку. Я нашла фальшивое дно.
Я осторожно подняла его… и обнаружила, что таращусь на кинжал, который до самой рукоятки был покрыт чем-то красно-коричневым.
Но нет, поняла я, задыхаясь от волнения. Это был не кинжал.
Это был пичхим — длинный и тонкий медицинский инструмент в форме иглы, которым делали разрезы.
Я уже видела подобные «иглы» — их применяли, когда в организм была занесена инфекция. Выглядели они почти как кинжалы, но острыми у них были только кончики. Этот пичхим был острее обычного; должно быть, его заточили с помощью какого-то специального приспособления.
Я взяла его и повертела в руках, изучая со всех сторон. Не им ли закололи придворную даму Анби, нанеся ей удары в грудь и в горло?
За моей спиной открылась дверь.
Сердце у меня заколотилось. Не оборачиваясь и надеясь, что за моей спиной ничего не видно, я положила окровавленное оружие откуда взяла, опустила фальшивое дно и тихо закрыла ящичек. Потом повернулась и, увидев принца Джанхона, почувствовала тошноту.
С полей его черной шляпы стекала вода, пряди волос липли к лицу. Шелковый халат тоже промок, вышитые драконы были заляпаны грязью.
— Что ты здесь делаешь. — Это прозвучало не как вопрос.
— Я пришла… — Во рту у меня пересохло, я с большим трудом сглотнула и начала сначала: — Я, как и обещала, принесла вам лекарство, ваше высочество.
Он не шелохнулся, не произнес ни слова. Ничто, кроме прерывистого дыхания и капель, капель, капель воды, падающих с его шляпы, не нарушало напряженной тишины.
— Выпей его сама, — тихо сказал он.
Я впилась ногтями в ладонь.
— Оно предназначено для вас, ваше высочество, — сказала я как можно учтивее. — Оно поможет успокоить…
— Ты отравила его, да? — Он подошел ко мне, в его ботинках хлюпала вода. — Я видел, как ты закрыла ящик.
— Я… я просто увидела, что он открыт, и потому закрыла. Вот и все, ваше высочество.
