Солдаты Цзяна, героически проявившие себя в бою, схватили оружие, что побросали члены «Железного братства», и радостно, с удвоенными силами кинулись преследовать противника, как если бы у тигра еще и крылья выросли, а Мелконогий Цзян по-прежнему бежал впереди всех. Дедушка подобрал японскую винтовку «Арисака-38», в спешке брошенную кем-то из «Железного братства», плюхнулся на кучу навоза, щелкнул затвором, дослав патрон в патронник – как только началась стрельба, дедушка вытащил из перевязи раненую руку, – и прижал приклад к распухшему и болевшему плечу. Бешеный стук сердце отдавался болью в ране, голова Мелконогого Цзяна болталась в прицеле туда-сюда. Для верности дедушка решил стрелять в грудь. Он нажал на спуск и, когда прозвучал выстрел, увидел, как Цзян обоими плечами подался вперед и упал. Его солдаты, которым успех вскружил голову, наспех попадали. Воспользовавшись этой возможностью, дедушка потащил отца по дымившейся черной земле догонять разбежавшийся отряд.
Своим выстрелом дедушка ранил Мелконогого Цзяна в лодыжку, к нему тут же подбежали санитары и перевязали рану. Подполз командир роты посмотреть, что с ним, но Цзян с пожелтевшим восковым лицом, покрытым испариной, твердым голосом приказал:
– Быстрее! Обо мне не думайте! Вдогонку! Заберите у них винтовки! Все до единой! Вперед, товарищи!
Лежавшие на земле солдаты Цзяогаоской части, подбодренные криком Мелконогого Цзяна, тут же повскакивали и ринулись в погоню навстречу одиноким выстрелам. Совершенно изнуренные бойцы «Железного братства» уже не могли бежать, они побросали винтовки и ждали момента, чтоб сдаться в плен.
– Стреляйте! Бейте их! – сердито рычал дедушка.
Один боец сказал ему:
– Командир, не будем их злить. Им нужны только винтовки, так давайте отдадим им винтовки, а сами вернемся домой сажать гаолян.
Черное Око выстрелил, однако и волосинки ничьей не зацепил, но ответом стал ураганный огонь из трех пистолетов-пулеметов, в результате чего трех членов «Железного братства» ранило, одного убило. Эти три пистолета-пулемета дедушка выменял у Рябого Лэна на заложников и берег для боя, а в итоге они попали в руки к врагам и стали орудием убийства его собственных ребят. Откуда Рябой Лэн раздобыл эти пистолеты-пулеметы, бесам и тем не ведомо.
Черное Око собирался снова выстрелить, но один из крепких бойцов «Железного братства» удержал его со словами:
– Хватит уже, начальник, не стоит дразнить свору бешеных псов.
Цзяогаоская часть наступала, и дедушке ничего не оставалось, кроме как опустить винтовку.
И в этот момент из-за насыпи залаял, словно пес, пулемет. Там и «Железное братство», и Цзяогаоскую часть давно уже поджидала куда более жестокая битва.
После пасмурной и дождливой осени тридцать девятого года пришла холодная зима. Собаки, которых отец с матерью и их друзьями так находчиво подорвали ручными гранатами и подстрелили, во влажной низине смерзлись в единое целое с поваленными гаоляновыми стеблями. А те псы, которые из ревности боролись за право лидерства и в итоге погибли, подорванные японскими лимонками у реки Мошуйхэ, буквально вмерзли в увядшую прибрежную траву. Измученные голодом вороны фиолетовыми клювами долбили одеревеневшие трупы псов и, словно черные тучи, курсировали туда-сюда между речкой и низиной. Вода в Мошуйхэ покрылась коркой льда, ближе к скоплению трупов этот лед был густо усеян зеленым пометом ворон. Низина тоже покрылась льдом, лед смешался с землей, и эта белая корка с шумом трескалась под ногами. Дедушка, отец, мать и тетка Лю проводили в спячке бесконечно долгую зиму в нашей захиревшей деревне. Отец и мать уже знали об отношениях между теткой Лю и отцом, и это не вызывало у них отторжения. В тот сложный период тетка Лю взяла на себя заботу о дедушке, отце и матери, и об этом мои родные не забыли и за несколько десятков лет. Имя тетки Лю сейчас занимает достойное место в нашем «семейном списке», оно значится после Ласки, та в свою очередь идет после бабушки, а бабушка после дедушки.
После того как наш пес, Красный, оторвал отцу одно яичко, дедушка погрузился в пучину отчаяния. Тетка Лю успокаивала его: «Одна головка чеснока острее». Краса, моя будущая мать, по указке тетки Лю заставила изуродованный после ранения «перчик» причудливой формы встать, подтвердив тем самым, что воскуривание благовоний рода Юй не прервется. Дедушка, услышав радостную новость, выскочил на улицу и, обращаясь к бледно-голубому небу, возносил молитвы. Это было поздней осенью, тогда в небе то и дело строгим строем пролетали на юг караваны гусей, а в низине появились сосульки, похожие на собачьи зубы. Подули северо-западные ветры, и началась такая студеная зима, каких почти не бывало в истории края.
