Тут гуси полетели над ледяной гладью, вытянув шеи и опустив ноги. Они перестали гоготать, и было слышно, как от трения шуршат перья на крыльях. Дедушка с отцом задержали дыхание, глядя, как сначала сел первый гусь, а потом и вся стая. Они неуклюже ковыляли по льду всего в десяти шагах от того места, где прятались отец с дедушкой. Затем стая сбилась в кучу, а один гусь остался стоять в одиночестве поодаль, задрав голову и выпятив грудь, как часовой на дежурстве. Небо и земля стали золотистыми, как шкурка мандарина, а потом небо приобрело стальной оттенок и, наконец, почернело. Зажглись семь или восемь звездочек. Они мерцали, но на поверхности льда их отблески были не заметны, а стая гусей превратилась в размытое пятно. Тут дедушка раздул тлевшие в закрытом крышкой жестяном ведре сухие гаоляновые стебли, дозорный гусь подал сигнал тревоги, вся стая встрепенулась и взлетела. Все произошло не так, как гласило предание: охотник должен схорониться, потом разжечь огонь, дозорный крикнет, стая проснется, посмотрит, но не увидит никаких движений и продолжит спать, и если повторить так три раза, то птицы решат, что дозорный подает ложные сигналы тревоги, они всем скопом накинутся на него и начнут клевать, а охотник, воспользовавшись неразберихой, может изловить нескольких гусей голыми руками. Возможно, в этом и есть здравый смысл, но на деле все пошло совсем не так. Нельзя исключить, что такое срабатывает пару раз на десять тысяч случаев. Забавная рекомендация, но далеко не столь эффективная, как придуманная отцом техника «выуживания гусей». Вот что отец рассказывал матери в хибарке:
– Краса, мы пойдем выуживать диких гусей. Нужно из иглы сделать рыболовный крючок, нанизать на него кусок вареного собачьего мяса, а сам крючок привязать к длинной леске. Первый гусь проглотит крючок, он у него выйдет из гузки, второй гусь проглотит крючок, и он снова выйдет, потом третий, четвертый, пятый и так далее. Потом надо просто потянуть за жердь, к которой привязана леска, и вот гуси уже на крючке. Как тебе идея?
Мать воскликнула:
– Ты собачатины объелся, вот в голове и помутилось!
Когда стая испуганно взлетела, отец бросился вперед и чуть было не поймал одного гуся за ноги, но не удержал. На следующий день они пошли с винтовкой и довольно быстро пристрелили трех гусей, вернулись, ощипали начисто, выпотрошили и сварили. Когда гуси были готовы, они вчетвером уселись вокруг котла и лакомились гусиным мясом, а мать пересказала отцовский способ «выуживания» гусей, и все хором расхохотались. Ночью поднялся ветер, который дул с полей, шелестя гаоляном, в небе кричал одинокий гусь, издалека смутно доносился собачий лай. Мясо гусей имело привкус зеленой травы, оно было жестким, да и вообще ничего особенного.
Зима миновала, пришла весна. Теплый юго-восточный ветер дул всю ночь, а наутро на реке Мошуйхэ начал трескаться лед. На плакучих ивах неожиданно проклюнулись почки размером с рисовые зернышки, на персиковых деревьях набухли розовые бутоны, давно уже прилетевшие ласточки парили над речкой и низиной, дикие зайцы спешили найти пару, трава расширяла свои зеленые владенья. После нескольких весенних дождей, скорее напоминавших туманы, дедушка с отцом сбросили с себя собачьи шкуры. На черной земле дунбэйского Гаоми день и ночь все росло и шумело.
Дедушке и отцу, у которых за зиму налились мышцы, не сиделось в хибарке. Они бродили по насыпи вдоль Мошуйхэ, ходили туда-сюда по каменному мосту через реку, стояли перед могилами бабушки и бойцов из дедушкиного отряда.
– Пап, давай подадимся в Восьмую армию, – предложил отец.
Дедушка покачал головой.
Солнце ярко светило с самого утра, на небе не было ни облачка, дедушка с отцом стояли перед бабушкиной могилой, не произнося ни слова.
Они увидели, как с северного края насыпи в их сторону с топотом мчатся семь коней, на которых сидят всадники очень странной наружности, с выбритыми над лбом головами, а возглавляет отряд смуглый здоровяк с огромной черной родинкой вокруг правого глаза. Это был командир «Железного братства», известного на весь дунбэйский Гаоми, по прозвищу Черное Око. Еще когда дедушка был разбойником, Черное Око уже успел прославиться. Тогда пути разбойников и «Железного братства» не пересекались, как говорится, речная вода колодезной не помеха, но дедушка в глубине души презирал Черное Око. В начале зимы двадцать девятого года дедушка и Черное Око вступили в рукопашный бой в клубах пыли на берегу реки Яньшуй, Соленой реки, но так и не смогли тогда решить, кто же победил.
Семь коней подъехали к бабушкиной могиле. Черное Око натянул удила, его скакун остановился, встряхнул гривой, а потом опустил голову и начал жевать сухую траву на насыпи.
Рука дедушки невольно легла на блестящую рукоять японского пистолета. Черное Око, уверенно сидя на коне, воскликнул:
– Никак командир Юй!
Дедушкины руки задрожали.
– Он самый!
Дедушка с вызовом уставился на Черное Око, а тот глуповато хохотнул пару раз, спрыгнул с лошади и, стоя на насыпи, сверху вниз посмотрел на бабушкину могилу:
– Померла?
– Померла.
