– Односельчане, нельзя нам бежать! – возразил дедушка. – Столько людей погибли, мы не можем бежать. Черти непременно придут, так давайте воспользуемся случаем и соберем у мертвых винтовки и патроны, чтобы дать японцам решительный бой не на жизнь, а на смерть. Как говорится, или рыба умрет, или сеть порвется.
Отец и все остальные рассеялись по полю, принялись забирать у трупов винтовки и патроны и сносить на земляной вал. Хромой Го Ян на костылях и Лю, чьи ноги покрывали нарывы, обыскивали трупы неподалеку от земляного вала. Слепой сидел рядом с грудой винтовок и патронов и прислушивался к каждому шороху, как верный дозорный.
В середине утра все собрались на валу, глядя, как дедушка пересчитывает оружие. Вчера бой длился, пока не стемнело, японцы не успели очистить поле боя, что, без сомнения, было на руку дедушке.
В итоге насчитали семнадцать японских винтовок «Арисака-38», тридцать четыре подсумка для патронов из бычьей кожи, одну тысячу семь патронов с заостренными пулями и медными гильзами, двадцать четыре китайские винтовки «Чжунчжэнь»[84] и четыреста двадцать патронов к ним в двадцати четырех патронташах из желтой парусины, а еще пятьдесят семь маленьких ручных гранат, похожих на дыньки, и сорок три китайских гранаты с деревянной ручкой, один японский пистолет в кобуре, похожей на панцирь черепахи, и тридцать девять патронов к нему, один пистолет «Люгер» и семь патронов, а также девять китайских сабель, семь карабинов и более двухсот патронов к ним.
Пересчитав боеприпасы, дедушка решил выкурить трубку с Го Яном. Он высек искру, сделал затяжку и присел на валу.
– Пап, мы можем снова собрать отряд! – предложил отец.
Дедушка, глядя на кучу оружия, промолчал, а когда докурил, произнес:
– Ребятишки, выбирайте! Пусть каждый выберет себе оружие!
Себе он отложил японский пистолет и еще взял винтовку «Арисака-38» с примкнутым штыком. Отец отхватил себе «Люгер», а Ван Гуан и Дэчжи взяли по японскому карабину.
– Отдай пистолет дяде Го, – велел дедушка, и отец недовольно надулся. – В бою им пользоваться неудобно. А себе возьми карабин.
Го Ян сказал:
– Я себе лучше винтовку побольше возьму, а пистолет отдайте Слепому.
Дедушка распорядился:
– Сестрица, придумай, что бы нам поесть, а то скоро уже япошки придут.
Отец несколько раз щелкнул затвором винтовки «Арисака-38», чтобы понять, как он работает.
– Только спуск не трогай, а то выстрелит, – предупредил дедушка отца.
Тот заверил:
– Ничего не будет, я умею.
Слепой, понизив голос, сообщил:
– Командир Юй, они идут, они идут…
Дедушка приказал:
– Быстрее спускаемся!
Все залегли в зарослях бирючины на пологом склоне вала и стали внимательно наблюдать за гаоляновым полем, простиравшимся от рва. Слепой же остался сидеть у кучи винтовок и, покачивая головой, перебирал струны.
– Ты тоже спускайся! – крикнул дедушка.
Лицо Слепого свело болезненной судорогой, губы подергивались, словно что-то жевал. Он снова и снова исполнял одну и ту же мелодию на старом саньсяне, звук был такой, будто внезапно разразившийся ливень без остановки барабанил по жестяному ведру.
За рвом не было людей, только несколько сот собак с разных направлений мчались к лежавшим в гаоляновом поле трупам. Псы бежали что есть мочи, припадая к земле, и их разноцветные шкуры подрагивали в солнечном свете. А самыми первыми неслись три наших собаки. Мой проворный отец не удержался и выстрелил в собачью свору, винтовка крякнула, и пуля полетела в небо, после чего вдалеке меж гаоляновых стеблей кто-то зашебаршился.
Ван Гуан и Дэчжи, которые первыми отхватили себе винтовки, принялись палить по беспокойно покачивающимся гаоляновым стеблям, причем палили бесцельно – некоторые пули взмывали в воздух, другие впивались в землю.
Дедушка сердито сказал:
– Не стрелять! Сколько у вас патронов, чтоб вы их так разбазаривали?
Дедушка занес ногу и отвесил пинка по задранной заднице сына.
Движение в глубине гаоляна сошло постепенно на нет, а потом чей-то звонкий голос прокричал:
– Не стреляйте! По своим попадете! Вы с какого подразделения?
Дедушка в ответ заорал:
– Мы из подразделения ваших предков, псы вы желтомордые!
Дедушка вскинул «Арисаку-38» и начал палить туда, откуда доносился крик.
– Друзья! Не стреляйте по своим! Мы из Цзяогаоской части Восьмой армии! Антияпонские войска! – снова закричал человек в гаоляне. – Ответьте, пожалуйста, а вы откуда?
Дедушка разозлился:
– Гребаная Восьмая армия, да вы ни на что не способны!
Он вывел нескольких своих «солдат» из бирючины, и маленький отряд встал на земляном валу.
Из зарослей гаоляна крадучись, как коты, вылезли больше восьмидесяти человек из Цзяогаоской части Восьмой армии. Это были одетые в лохмотья бойцы с потемневшими лицами, напуганные, словно дикие зверьки. Большая часть их была безоружной, но у некоторых на поясе болталась пара гранат с деревянными ручками, а с десяток солдат, что шли впереди, были вооружены старыми винтовками «Ханьян» и самопалами.
Вчера после обеда отец видел этих бойцов Восьмой армии. Прячась в зарослях гаоляна, они нанесли японцам, атаковавшим деревню, удар в спину.
