Гашек больше не искал службу. Он взялся за перо, полагая, что теперь ему поможет его старый знакомый — бравый солдат Йозеф Швейк. Убедившись, что работа над задуманным романом пойдет успешно, он пал подыскивать издателя. Выбор Гашека пал на Зауэра.
— Франта, — сказал писатель Зауэру, — я начал писать большой роман. До сих пор ты был моим верным слугой Санчо Пансой, а теперь будешь управляющим моими делами, издателем моего романа.
— Если бы ты, Ярда, предложил мне какую-нибудь слесарную работу, я охотно взялся бы за нее. Сам знаешь, на что я способен. В издательском деле я ни бум-бум!
— Это-то как раз мне и надо, — не унимался Гашек. — Я сам буду вести издательское дело. Ты только не мешай мне…
— Предпринимательство — не моя стихия, — продолжал отказываться Зауэр. — Взялся я за торговлю и скоро стану банкротом. Терплю одни убытки и не знаю, как избавиться от своей лавчонки. Поручишь мне свое дело — я разорюсь сам и тебя разорю.
— Не болтай чепуху! — оборвал его Гашек. — Достань деньги, а я научу тебя торговать. Разве я напрасно окончил Торговую академию?
Зауэр пошел на попятную и пообещал:
— Немного достану.
Друзья стали определять тираж еще не написанного романа. Предложение Гашека постепенно увлекло Зауэра.
— В республике и за ее пределами живет около семи миллионов чехов, — подсчитывал Зауэр. — Из ник около двух миллионов взрослых, половина будет читать роман. Тираж — один миллион экземпляров! Где взять столько бумаги?
— Не пугайся! Ты неправильно определил число и читателей, и покупателей. На два миллиона взрослых наберется не более ста тысяч читателей, а покупателей будет еще меньше.
— А если я не найду денег и на сто тысяч экземпляров? Могу я взять еще одного пайщика? — спросил Зауэр.
— Конечно! Ты можешь создать акционерное издательское общество. Но нужны деньги!
— Надо издавать роман тетрадями в два печатных листа, — предложил Зауэр, вытащив из кармана пальто очередной выпуск сенсационного многосерийного романа «Тарзан». — Посмотри, как это делает Антонин Свьеценый, директор Центрального рабочего книгоиздательства и книготорговли.
— Ты — настоящий издатель! — похвалил Гашек Зауэра, просмотрев тетрадку «Тарзана». — Я не ошибся в тебе.
— Будем издавать по две тетради в месяц, — предложил новоявленный издатель.
— Тетрадь в неделю! Ты металлист и знаешь, что железо надо ковать, пока оно горячо. Беги в типографию и договорись о смете. Проси формат в одну восьмую листа и хороший, четкий шрифт.
Прежде чем идти в типографию, Зауэр должен был раздобыть денег. Он срочно продал по дешевке часть канифаса, потеряв на каждом метре три кроны. Денег не хватало. Тогда он решил продать весь канифас по двадцать крон за метр. Сестры Франты едва не обезумели — они теряли почти две тысячи крон и становились банкротами. Но Зауэр был неумолим. Вместе с ним его сестры волей-неволей стали пайщицами акционерного издательского объединения. Всей выручки за канифас не хватало даже на издание одной тетради. Тогда Зауэр вовлек в акционерное объединение еще двух пайщиков — брата Арношта, жестянщика, и Вацлава Чермака, фотохудожника. Было решено, что официальными издателями-акционерами будут Арношт Зауэр и Вацлав Чермак, а Франта Зауэр и его сестры — пайщиками, имеющими право на доход от реализации романа на справедливых условиях.
Карликовое акционерное издательское общество было официально оформлено на собрании пайщиков. Создание этого общества приветствовал автор будущего романа Ярослав Гашек. Речь писателя по этому поводу напоминала его выступления в годы деятельности ПУПРЗ.
— Господа! — обратился он к членам издательского общества. — Сегодня мы совершили великое дело — основали издательское общество, о котором скоро узнает весь мир. Я далек от того, чтобы преувеличивать значение этого общества. Скоро вы сами убедитесь, что активное сотрудничество с таким автором, как я, доставит вам много радости и удовольствия и сделает ваше предприятие популярным и прибыльным. Мы превратимся в ту ось, вокруг которой будет вращаться наша бедненькая чешская литература! Роман станет настольной книгой, а я и вы — богатыми людьми! Желаю успеха вашему предприятию!
Гашек шутил, хотя причин для этого было слишком мало. Первые главы романа можно было печатать, но управляющий типографией Нойберта и фактор опасались, что цензура запретит роман из-за необычного стиля, который считался в светском обществе неприличным. Зауэр не хотел рисковать и просил Гашека убрать из романа отдельные выражения и слова или заменить их точками, но автор и слышать не хотел об этом.
Франта Зауэр с жаром принялся за рекламу романа.
Текст рекламного объявления составил сам Гашек — он напичкал его смесью правды и вымысла, забавно спародировав шедевры рекламного обмана эпохи свободного предпринимательства. Плакат был весьма эффектно отпечатан: черные буквы резко выделялись на ядовито-желтом фоне, вызывая зловещие воспоминания о недавнем черно-желтом кошмаре господства Габсбургов.
