Брюс давно спал внизу. Я тоже пыталась уснуть, но тщетно. Вместо этого лежала, уставившись в потолок, и ловила каждый шорох. Потом, не выдержав, встала и поднялась по лестнице в гостиную.
Джоуи, как обычно, стоял часовым у окна, но, заслышав мои шаги, обернулся. В темноте я налетела на стол и громко охнула.
— Сильно ударилась? Может, посветить? — всполошился Джоуи. А потом, устраиваясь на полу рядом со мной, добавил: — Прости, я так до сих пор и не разобрался, реагируют ли они на свет.
Я пожала плечами, забыв, что в темноте мой жест не увидят. Просто привыкла, что Брюс понимал все без слов и мог заранее предугадать мой ответ.
Молчание затягивалось, но мы продолжали сидеть, напряженно вслушиваясь в тишину.
Сквозь щели в окнах сочился тусклый свет, давая мне возможность внимательно рассмотреть нового знакомца. Его волосы только начали отрастать. На мужественном подбородке красовалась ямочка, верхняя губа была чересчур тонкой, но общего впечатления не портила, как и глубоко посаженные, чуть вытаращенные глаза. Мне в нем нравилось решительно все, мелкие изъяны лишь добавляли парню привлекательности, в точности как несовершенство архитектуры придает постройке индивидуальность.
Вой ветра вдруг перекрыл громовой раскат.
— Вот черт! Это что, гроза?
Джоуи кивнул и показал пистолетом куда-то за окно:
— По идее, должна пройти в стороне от нас.
Я откупорила банку кешью и сунула орешек в рот.
— Никак не успокоюсь, все думаю о матери. Как она там? Догадается ли приехать?
— А где она сейчас?
— В Белизе вместе с отчимом.
— Ясно.
— А ты волнуешься за родителей?
— Ага.
— А за друзей, одноклассников?
— Не особо. Я сразу после школы пошел в армию. И связь особо ни с кем не поддерживал.
Беседа не клеилась. Каждое слово приходилось вытаскивать из него клещами.
— Ну а что все-таки насчет родителей? Волнуешься за них?
— Моя мать — дочь военной вдовы и сама вдова военнослужащего. За себя постоять сумеет.
— Точно?
— Мы из Северной Каролины, а зараза ударила в первую очередь по побережью. Пока Дана была в операционной, я созванивался с матерью. Она рассказывала всякие ужасы, но успела перебраться к нашему соседу, а он бывший морпех. За ним мать как за каменной стеной. Надеюсь…
— У тебя все знакомые — военные?
Он усмехнулся и покачал головой:
— Не все. Просто долго жил в Джексонвилле, по соседству с Кэмп-Леджен, крупнейшей базой морской пехоты США на Восточном побережье. Так что у матери довольно неплохие шансы выжить.
— Неплохие, точно, — улыбнулась я. — Значит, ты тоже морпех? Без обид, но военный летчик из тебя, как из меня балерина.
— Откуда такие выводы?
— Ну, не знаю… Просто когда речь идет о ВВС, сразу представляешь заморыша в огромных очках. Короче, ставлю на морпеха.
— Серьезно?
— Ладно, не хочешь говорить, не надо.
— Да нет, скажу, но мне нравится твоя логика. В общем, ты не угадала, я военный летчик. Если совсем конкретно — ПС.
— Что это еще за постскриптум такой?
— Это значит «парашютист-спасатель».
— Ого!
— Ого? Можно подумать, ты в курсе, кто такой ПС.
— Могу себе представить, — сказала я, несколько обидевшись.
— Тогда ладно, — кивнул Джоуи. — Просто большинство обычно не в курсе. Ну, может, не большинство, а отдельные особи.
— Хочешь сказать, особи женского пола?
— Ага.
— Все ясно, — закатила я глаза. — Ты один из
— Не, не надо ярлыков, — покачал он головой. — Я очень уважительно отношусь к…
— Расскажи мне про ту девушку в твоей машине, — попросила я, наблюдая за его реакцией.
— Ее звали Дана, — буркнул он. — Я только вернулся из армии, друзья устроили по этому поводу вечеринку… Мне… Мне бы остаться дома, с ней. Дана — единственная, кого я в тот момент хотел видеть.
— Дана — твоя девушка? — уточнила я.
Джоуи кивнул. Губы у него задрожали, но он быстро опомнился и громко шмыгнул носом.
— Да. Ее покусали после той вечеринки, и она заболела.
— Поэтому и была в больничном халате?
— Ей назначили обследование. Выяснилось, что все плохо. За пару дней она похудела килограмм на десять. Я догадывался… догадывался, что… В общем, ее прямиком повезли в операционную. Я остался в больнице и приготовился ждать, сколько потребуется. Сутки, двое, трое… но вышло гораздо быстрее, максимум — час. Ее просто разрезали и зашили обратно. Отказали все внутренности, врачи были бессильны. — От воспоминаний лицо Джоуи исказилось судорогой, его боль заполнила комнату, стало трудно дышать. — Едва она очнулась, в больнице начался хаос. Эти твари бегали повсюду, кидались на людей. Только после разговора с матерью я понял, в чем дело, схватил Дану в охапку и бросился наутек. Но возле Фэрвью у нас кончился бензин. Оставалось только сидеть в машине и ждать. Дана еще не отошла после наркоза, зато потом… Господи, как же ей было больно! Ее заштопали кое-как — мол, все равно не жилец. На моих глазах толпы людей подхватили эту заразу и превращались в зомби, поэтому когда Дана… когда она умерла, я понимал, что должен пустить ей пулю в голову. Мой «глок» лежал под сиденьем… — Он прижал ствол пистолета к виску, точно силился отогнать саму мысль.
— Это ужасно, — пробормотала я.
