Но большая часть Молдавии оставалась оккупированной. Под гнетом помещиков находились и родные Ганчешты. Благодатный край — край плодородных полей, садов и виноградников — все более превращался в типичную колонию. Котовский неустанно думает о воссоединении молдавского народа. На первом съезде общества бессарабцев в апреле 1925 года он говорил: «Вопрос об освобождении Бессарабии, вопрос о том, чтобы сделать Бессарабию красной, мог бы быть разрешен хорошим ударом нашего корпуса, куда входит и Бессарабская кавалерийская дивизия, или, в крайнем случае, еще парой наших корпусов… Румынские помещики должны понести кару за замученных в застенках, расстрелянных, потопленных в Днестре… Если рабоче-крестьянское правительство, руководимое Коммунистической партией, скажет, что довольно дипломатических переговоров, прикажет нашей Красной Армии броситься к границам Румынии, Бессарабии, на помощь восставшим рабочим и крестьянам, наш кавалерийский корпус будет впереди! Мы уверены, что, если этот исторический момент настанет, наша красная конница перемахнет одним прыжком через Днестр…»[40]
В феврале 1923 года у Котовских родился сын. Велика была радость Григория Ивановича, который очень любил детей. После окончания гражданской войны он ни разу не отдыхал. А раны и контузия между тем давали о себе знать. Ольга Петровна, как врач, настаивала на отпуске. Наконец летом 1925 го-да семья отправилась к морю. Поселились в селе Чебанка, в нескольких десятках километров от Одессы. Отдыхали, радуясь солнцу, сыну. Ничто не предвещало катастрофы. Котовский чувствовал себя отдохнувшим и окрепшим. Его снова потянуло к людям. Он встречался с пионерами, кинематографистами (в это время был задуман художественный фильм о котовцах), работниками совхоза.
Котовский скоро стал рваться в корпус. «Отдых морально удовлетворяет мало, — признавался он в одном из писем. — Не могу привыкнуть к бездельничанию»[41]. 6 августа решили отправиться в Умань. Накануне вечером пионеры пригласили Григория Ивановича на костер. Котовский с удовольствием рассказал им о былых походах и боях. А когда вернулся домой, его уже ждали отдыхавшие в Чебанке военные и работники совхоза. Все хотели попрощаться с комкором. Расходились глубокой ночью. Ольга Петровна ушла домой раньше. В своей книге воспоминаний она пишет: «Вдруг слышу короткие револьверные выстрелы — один, второй и затем мертвая тишина. Как электрическим током пронзила мысль: «Это выстрелы в него»…»
Вражеская пуля попала в сердце Котовского.
Три дня тянулась бесконечная вереница людей в Колонный зал Одесского губисполкома, где стоял гроб с его телом. Люди шли проститься с легендарным красным конником, героем гражданской войны.
Председатель Реввоенсовета СССР, народный комиссар по военным и морским делам М. В. Фрунзе в телеграмме, посланной в Умань, в штаб кавалерийского корпуса, писал: «… Вся Красная Армия сверху донизу переживает… чувства тяжелой утраты и боли. От имени всех бойцов Красной Армии и Красного Флота, от имени рабоче-крестьянского правительства Союза ССР выражаю осиротелым бойцам корпуса горячее братское соболезнование»[42].
По решению Всеукраинского ЦИК и ЦИК Молдавской АССР похоронили Котовского в городе Бирзуле (сейчас — город Котовск), там, где начинался боевой путь красного командира.
Он был щедро наделен талантами. Мог стать прекрасным агрономом, хорошим музыкантом, крупным хозяйственником-организатором. Мог стать актером. Но из всех его талантов Родине в первую очередь понадобился его военный талант.
И он без остатка отдал его народу и революции.
