Ворон тем временем заливался соловьём, едва ли пару раз прихлебнув из фарфоровой чашки. Используя весь свой немалый опыт, он стремительно укреплял свои отношения с Василием Николаевым, аккуратно транслируя «правильную» точку зрения на сложившуюся ситуацию. И видят Боги, у меня не было ни малейшего желания разубеждать товарища в успешности его трудов. Тем более, что помимо передачи информации, чиновник выражал искреннюю готовность оказывать мне пламенную поддержку и помощь.
— В случае возникновения у Вас любых проблем, смело обращайтесь ко мне! — продолжал агитацию Кирилл Витольдович. А в довершение аукциона невиданной щедрости он достал из-за пазухи что-то вроде блокнота, расписался на нескольких листах, вырвал их и протянул мне:
— Вот, Василий Степанович. Возьмите. Многие магазины только входят в нормальный рабочий режим. А потому имеются некоторые сложности с поставками. Это — талоны на продовольствие в Гастроном № 1. Вам и семье пригодится на первое время, ведь, как я понял, несмотря на Ваши достижения, на данный момент Вы, по сути, оказались без средств к существованию. Дом разрушен, Ваш отчим когда ещё отправится в следующий рейс, а вопрос возвращения на завод Вами вряд ли рассматривается.
— Так вроде всем выдают продуктовые карточки и пайки. Нужно только зарегистрироваться! — я очень натурально изобразил «недоумение».
— Конечно, конечно. Но там и очереди, и некоторые проблемы бюрократического характера, плюс сложности с номенклатурой товаров. Да и питомцев Ваших, чтоб «на довольствие» поставить, нужно будет немало кабинетов обежать. А с этим, — Ворон взмахнул бумажками, — Вы сохраните себе немало и средств, и нервов. К тому же в первом гастрономе можно не только продуктами первой необходимости закупиться, — мужчина перешёл на «заговорщицкий» тон. — Даже сейчас там свободно и без очереди можно приобрести невский торт и песочные пирожные.
— Ух ты! Здорово! Спасибо! — почти искренне обрадовался я, хоть и понимал, что этот жест не имеет отношения к человеколюбию. А был он своего рода конфеткой, которой задабривают дитя, чтоб оно не плакало и слушалось взрослых. Впрочем, правоты слов Ворона этот факт не отменял: жить нам как-то надо было, и на первое время эти талоны и правда будут как раз кстати.
После столь щедрого дара заместитель председателя быстро откланялся и удалился, сославшись на неотложные дела. Я остался в компании своих питомцев, долизывающих миски. На прощанье я поблагодарил буфетчицу Лизоньку за бутерброды с чаем, а особенно — за перловку, мол, моим питомцам очень понравилась. Но девушка только беззаботно махнула рукой, вроде, «о чём речь?» и принялась убирать со стола.
И вот я уже иду по городу и пялюсь по сторонам. Хотя прорыв Лакуны почти не затронул Центр, отпечаток подготовки к боевым действиям и сами действия всё же наложили свой отпечаток и на этот район. И сейчас труженики активно устраняли последствия: разбирали созданные армейскими магами баррикады и укрепления, чинили мостовую (а из чего, как вы думаете, вся эта армейская фортификация создавалась?), сматывали бобины полевого телефонного кабеля, связывавшего штабы с рассредоточенными по улицам частями и подразделениями. И вокруг сновали люди — много, очень много людей. Возвращение к мирной жизни шло полным ходом!
А я решил побаловать семейство, прикупив продуктов. Да и мысль про тортик прочно засела в моей голове.
Гастроном № 1 располагался недалеко от горисполкома — Дружок его по запаху нашёл. Хотя мимо такого дворца с солидной вывеской и я бы мимо не прошёл. А вот витрины у магазина не было — узкие высокие окна были закрыты тяжёлыми ставнями. Должен сказать, что такую «закупорку» я наблюдал во многих местах — противотеросную защиту первых этажей не спешили снимать ни магазины, ни учреждения.
Толкнув двери, мы переступили порог.
Однако!
На нас обрушились сияние хрустальных, множившихся в огромных зеркалах, люстр, ароматы всевозможных яств и… визг продавщицы из-за ближайшего прилавка:
— Собакам нельзя! Нельзя с собаками!!!
— А это не собака, — обиделся я, — это волк. Он очень воспитанный. Правда, Дружок? Хотите, он даже лапы вытрет!
Дружок тут же отступил на шаг назад, встал на коврик перед дверями, и демонстративно пошаркал лапами. Женщина стушевалась и буркнула нерешительно: «Прошу прощения, гражданин Канис. Не признала». Я лишь рукой махнул: уточнение моей личности — дело десятое.
Удивило, что она никак не отреагировала на Кузю, сидевшего у меня на плече. Не заметила, что ли?
М-да, в сравнении с лавкой, куда я за продуктами раньше бегал… Контраст, словно между Эрмитажем и ветхой крестьянской лачугой. Это не магазин — это дворец. На полу мозаичная плитка из незнакомого мне камня, испускающего слабое свечение. Золочёные рамы зеркал. Люстры — натуральные произведения искусства. Посреди торговых залов стоят скульптурные композиции…
