Поглощенный разглядыванием дисков, Биленкин не сразу понял, что он не один среди стоящих на приколе древних машин. Посторонний шум он принял поначалу за шуршание в наушниках атмосферных помех, но затем сообразил – звук исходит откуда-то из отдаленного места этой пересадочной станции марсианского метрополитена.
До сих пор работающие системы жизнеобеспечения? Игорь Рассоховатович осторожно пошел на звук, что оказалось не так-то просто – приходилось перешагивать через желоба, обходить диски. Кроме того, сгущался мрак, и, задрав голову, пилот увидел клубящуюся пыль – и никакого неба. Буря пришла.
Звук становился отчетливее – будто кто-то проводил по медной тарелке кисточкой с металлическим венчиком, как это делают джазовые музыканты. Теперь Биленкин сначала выглядывал из-за очередного диска, убеждался, что не видит источника звука, на цыпочках перебегал к другому диску, вновь из-за него осматривался. Так короткими перебежками он почти преодолел промежуток между платформами, когда вдруг увидел странную тень около одного из дисков.
Игорь Рассоховатович плотнее прижался к гладкому боку своего укрытия, попытался унять дыхание, а затем выглянул вновь. В сгустившемся полумраке уже было трудно что-то разобрать. Словно многоногая клякса расплывалась неподалеку. Биленкин всмотрелся, отпрянул, присел на корточки, стараясь стать еще незаметнее. Постукал по микрофону и прошептал:
– Айболит, Айболит, вызывает пилот, как слышите, прием.
– Слышу вас хорошо, – голос Варшавянского показался Биленкину настолько громким, что он чуть не подпрыгнул. – Вы где, пилот? Игорь, нам пора…
– Здесь те самые твари, – сказал Игорь Рассоховатович.
– Какие твари?
– Одна, которую мы на корабле ловили, только она выросла, даже больше меня стала. А вторая… второй я раньше не видел. Сидит на нем… похожа на жука… на отвратительного жука…
Варшавянский помолчал.
– Думаете, это Царица?
– Уверен. И сейчас эта парочка грузится в один из дисков.
Биленкин помолчал.
– Их нельзя упускать, Роман Михайлович.
– Мы передадим информацию на корабль, Игорь Рассоховатович, а сами…
– Их нельзя упускать, – повторил Биленкин. – С корабля не успеть, к тому же буря. На чем они сюда доберутся? И кто? Академик? А эти… жукоглазые сейчас сядут в диск, и поминай как звали.
– Нужно обо всем доложить командиру и продолжить путь. Нас ждут, Игорь Рассоховатович. Нас очень ждут.
Биленкин от отчаяния стукнул кулаком по колену, лег на живот и подполз к краю диска. Никого. Вот черт, неужели упустил?!
Вдруг один из дисков загудел, тронулся с места с ужасающим скрипом и вихляя из стороны в сторону. Внутри гондолы расположились Царица и ее сопровождающий. Клеврет, вцепившись лапами в ремни, резко их дергал. Диск постепенно набирал ход, вихляния прекратились, он выпрямился в колее, и даже скрип сошел на нет.
Дождавшись, когда они проедут мимо, Биленкин вскочил, огляделся, выбирая подходящий по его разумению диск, махнул рукой и вцепился в гондолу того, за которым прятался. Если не знаешь, что выбирать, бери первый попавшийся.
Залезть в гондолу оказалось делом нелегким в неудобной дохе, отяжеленной системой подогрева, да еще с баллонами кислорода за спиной. Перевалившись наполовину внутрь, Игорь Рассоховатович обессиленно повисел, потом задрыгал ногами, что со стороны, наверное, выглядело смешным, и втиснулся в гондолу.
– Роман Михайлович, я за ними, – сказал Биленкин, торопливо дергая ремни, но диск не подавал признаков жизни. – Попытаюсь раскочегарить эту колымагу.
– Постойте… постойте, Игорь Рассоховатович, а как же я? Зоя? Паганель?
– Вы ведь умеете водить марсоход?
– Ну, умею… наверное, – неуверенно сказал Варшавянский.
– Не наверное, а в обязательном порядке вы проходили обучение, – повиснув на одном из ремней, который показался Биленкину наиболее многообещающим и относящимся к системе запуска двигателя диска, Игорь Рассоховатович с радостью ощутил, как внутри машины что-то резко уркнуло, взвыло, затарахтело.
– Ага, завелась, колымага марсианская, – не удержался и крикнул Биленкин.
– Вы в порядке? – озабоченно спросил Роман Михайлович. – Все же я считаю недопустимым…
– Держите курс по пеленгу, на курсографе имеется отметка. И быстро не гоните, берегите гусеницы. И с рычагами полегче, там есть небольшая задержка… но вы быстро привыкнете… Пошла, пошла, но, но! – Варшавянскому показалось, что маленький пилот пришпоривает лошадь. – Вот так, вот так, милая…
Диск продолжал опасно раскачиваться из стороны в сторону. Биленкин пробовал различные комбинации ремней, силу натяжения, резкость рывков, но никакой системы пока не мог ухватить. Если она и имелась, то явно нечеловеческая. Один раз диск наклонился так сильно, что чиркнул соседний, проскрежетал по нему, но затем вновь выпрямился. Игорь Рассоховатович напоминал самому себе уже не наездника, оседлавшего норовистую лошадь, а подвешенную на нитях марионетку, которая внезапно ожила и решила управлять с их помощью самим кукольником.
