После религиозных войн настала эпоха национальных войн. Народы в течение ряда столетий враждовали во имя отживавших национальных преимуществ и владычества над миром.
В Пан-евразийском союзе нет ни национальных, ни расовых, ни религиозных привилегий: мужчины, женщины и дети всех рас на трех материках Азии, Европы и Африки – братья.
Введенное в заблуждение своими правителями население Соединенных Штатов являет собой последнюю цитадель белой расы, арийского мира.
Население Пан-евразийского союза, объединяющее полтора биллиона белых, желтых, черных и краснокожих людей, борется за единство рас и за уничтожение последней горсти человечества, отстаивающей расовые привилегии. Мы признаем лишь одну расу, и эта раса – человечество!
Америка с ужасом внимала этим словам.
И Спид Бинней, притихший перед громкоговорителем, выразил вслух мысль, которая в это мгновение обуяла всех американцев, слышавших сообщение лондонской радиостанции.
– О, этот Карахан, этот косоглазый, желтый дьявол… Если бы я мог свернуть ему шею…
Волнение Спида было слишком сильно для того, чтобы он мог его выразить в одних лишь проклятиях. Голос его прервался, и он умолк. Вдруг он схватил меня за руку и прошептал:
– Марго!.. Господи, она осталась там, во власти этих скотов!..
В то время, как я пытаюсь восстановить в своей памяти последующие события 1934 года, этого первого ужасного года войны, когда желтые войска пытались вторгнуться в глубь Америки, ставшей последней цитаделью белой расы, – я прихожу к выводу, что совершенно невозможно перечислить все эпизоды этой ужасной борьбы.
Популярные книги воспоминай, карты военных действий, исследования и исторические изыскания с успехом пополняют пробелы, с которыми мне приходится мириться. В конце концов, моей задачей является повествование о Красном Наполеоне в связи с моими личными встречами с ним, и с которым мне теперь приходится делить изгнание на одном из залитых солнцем островов Бермудского архипелага.
Мои переживания за годы работы военным корреспондентом были достаточно разнообразны и значительны, чтобы мои нервы не притупились, и я не научился быть равнодушным свидетелем смерти, но ничто меня не потрясла так, как смерть моего любимого племянника Джимми Бернса, павшего в 1934 году. Он принадлежал к первому миллиону американцев, выставленных против наступающих орд Карахана и павших на развалинах Такомы, Ситтля, Олимпии.
Десятки моих ровесников и друзей пали в зарослях Техуантепека, тщетно пытаясь противостоять неприятелю, надвигавшемуся с Мексиканского залива. В течении целого года меня томила мысль о прекрасной молодой англичанке, находившейся по ту сторону океана в руках врагов, и о двух юношах, готовых принести себя в жертву, чтобы спасти ее жизнь.
И я, и лейтенант авиации Спид Бинней, и морской офицер Уайт Додж не переставали бояться за участь Марго Дениссон, оказавшейся спутницей жены Карахана и разделившей с ней плен.
Уайт проклинал оборонительную политику командования, загнавшую наш флот в Мексиканский залив. Спид негодовал по адресу тех, благодаря которым Соединенные Штаты оказались безоружными в воздухе. Это бессилие на воде и в воздухе, в сочетании с недостаточной подготовленностью наших сил на суше, облегчило наступление событий, к изложению которых я теперь перехожу.
Карахан под прикрытием своих авиационных отрядов приступил к высадке войск на канадском побережье, избрав для десанта территорию Нового Брауншвейга и залив ов. Лаврентия.
После двухдневных боев красным удалось овладеть дорогой, ведшей из Новой Шотландии в Квебек, – в руки красных перешли все порты и промышленные центры от Пикту до Кембельтона.
Остатки разбитой канадской армии. в сопровождении объятого ужасом гражданского населения бросились на юг.
Гидропланы красных воздушными бомбардировками разрушили подъездные пути и расстроили железнодорожное движение. В то время как инженеры работали над восстановлением путей, переброска американских войск на север приостановилась, и тысячи беженцев продолжали стремиться на юг, заполонив шоссейные дороги автомобилями, повозками и телегами.
На третий день красная флотилия, предшествуемая цепью траллеров, смело проникла в устье реки св. Лаврентия и высадила новые десанты на побережье.
Теперь войска Карахана располагали целым побережьем длиной в сто тридцать километров; высадившиеся отряды состояли главным образом из сибиряков и монголов. Они овладели железнодорожной линией, шедшей вдоль южного берега реки, и, продолжали высаживать на берег несчетные количества снаряжения, полевая орудия и танки. Американцы принуждены были лишь ограничиться единичными налетами и партизанскими вылазками, которым особых результатов достигнуть не удалось. Частичного успеха достигли американские подводные лодки, которым удалось потопить четыре неприятельских транспорта.
Успехи Карахана на северном фронте американские военные обозреватели объясняли:
1) Перевесом воздушных сил;
2) отсутствием береговых укреплений на канадском побережье, которое должно было охраняться британским флотом;
