3) слабостью канадских территориальных войск, главные силы которых были сосредоточены на фронте Британской Колумбии;
4) успешными действии красного воздушного флота, подорвавшего правильное действие железных дорог, и запоздалым прибытием на фронт американских воздушных сил;
5) перевесом Карахана на воде, имевшим возможность беспрепятственно поддерживать сообщение с Ливерпулем, Кинстоуном, Гамбургом, Шербургом, Булонью и Лиссабоном.
На основании личных наблюдений, сделанных мной за время путешествия по фронту с лейтенантом Биннеем и за время отступления с канадской армией, я могу утверждать, что все вышеперечисленные пять причин сводились к одной причине, а именно к организационному и стратегическому гению желтого полководца, сумевшего использовать все обстоятельства.
Карахан умел использовать даже природные условия театра военных действий. Он не видел препятствий в непроходимой чаще северного побережья реки св. Лаврентия. Его речная флотилия прикрывала левый фланг его отрядов, упиравшихся правым флангом в горный кряж.
Обезопасив фланги, Карахан бросил свои колонны в наступление на протяжении фронта в пятьдесят километров, и теперь его войска победоносно продвигались к Квебеку.
Оборонительные средства города, находящегося в очень выгодном стратегическом расположении, устарели и не могли противостоять современной военной технике, имевшейся в распоряжении Карахана.
В течение столетия канадские колонисты целиком полагали на то, что британский флот гарантирует им полнейшую безопасность. От озера Онтарио до океанского побережья не было ни одного хоть сколько-нибудь соответствовавшего современным требованиям укрепления.
А теперь, когда Британского флота более не существовало, широкое устье реки св. Лаврентия превратилось в просторную, ничем не защищенную дорогу, ведшую прямо к сердцу Канады.
Слева от реки высился горный и лесистый берег, принадлежавший штату Мэн и Карахан сумел использовать даже эти девственные непроходимые леса, в которых не ступала нога человека и в которых не было еще дорог.
Сеть маленьких озер превратилась в водные базы для его гидропланов.
Круглые сутки большие грузовые аэропланы подвозили в базы снаряды и горючие вещества. О том, чтобы захватить эти базы с суши, не приходилось и мечтать – они были совершенно неприступны, а река находилась в распоряжении Карахана. Отсюда полководец мог властвовать над районом в триста километров радиусом.
Я говорил с американцем, который был доволен тем, что нападение Карахана поставило перед нами ряд столь тяжелых задач.
Полковник Виллоуби Уаткинс, в прошлом ведавший береговыми оборонительными сооружениями Соединенных Штатов, улыбаясь, заметил:
– Почему Карахан вместо того, чтобы непосредственно направиться в Соединенные Штаты, предпочитает пробиваться сквозь эти дебри, теряет столько времени на оккупацию страны, в которой ничего нет кроме ферм, лесов и рыбачьих поселков? Неужели вы воображаете, что он придает столько значения восьми миллионам канадцев?
Его удар направлен против дяди Сэма. Почему он не направился непосредственно в Массачусетс, Делавэр или Норфолк? Почему он не пошел тем же путем, каким в свое время пошли англичане, когда они высадись на Бермудских островах и сожгли Вашингтон? Как, по вашему, почему он не избрал этого пути?
– А черт его знает почему, – ответил Бинней.
– Да потому, что наши береговые оборонительные сооружения – это единственное, что хоть в какой-нибудь степени соответствует своему назначению, – ответил полковник. – Наше побережье защищено самим тщательным образом, – нет ни одного клочка земли вдоль всего побережья, на котором не было бы возведено фортов или батарей. На всех стратегических дорогах и шоссе в нашем распоряжении имеются бронепоезда и автомобили, снабженные зенитными орудиями. Если бы он вздумал высадиться на нашем побережье, то мы бы задали ему перцу, и поэтому он пытается пробиться сквозь Канаду.
Квебек пал 15 июня, и Карахан перенес туда свой штаб; на флагштоке замка Фантенак взвился его штандарт – знамя уничтожения рас.
Это знамя, изготовленное по его проекту, изображало многоцветный солнечный диск, от которого во все стороны исходили радужные лучи, – символизировавшие полное смешение существовавших на земле рас и зарождение одной новой и единой расы, единственной признаваемой красным диктатором.
Французы, проживавшие в Квебеке, осмелились пожаловаться полководцу на то, что в домах, в которых проживали белые женщины, были расквартированы цветные части Карахана. На это последовало официальное указание, что во время мировой войны, французы точно так же расквартировывали в прирейнских деревушках своих сенегальцев. И вся Америка, внимала по радио этому ответу.
Спид Бинней и я, направляясь в автомобиле из Квебека в штат Мэн, захватили с собой спасавшихся бегством белых женщин и детей.
Одна из них, белокурая француженка, с расширившимися от ужаса глазами, рассказала мне следующее:
– Вы и не представляете себе, что там происходит – не полях сражения наши солдаты лежат непогребенными.
