Одна из двухтысячефунтовых бомб разорвалась перед отелем „Астория“ и убила сотню человек, толпившихся у освещенной витрины в которой была выставлена карта военных действий.
Затем последовала ожесточенная воздушная бомбардировка, разрушившая ряд важнейших подземных магистралей.
Центральный парк превратился в лагерь, в котором под открытым небом расположилось огромное число беженцев. По улицам во всех направлениях бежали толпы обезумевших людей.
И снова американцами пришлось отступить – тщетно пытались пробиться на фронт переброшенные с других участков резервы, – все дороги были запружены беженцами. Большинство дорог было загружено автомобильными обломками и испещрено воронками от взрывов. Полиция при помощи граждан пыталась расчистить дороги, но усилия эти были тщетны и терпели неудачу под напором несметных толп беженцев.
Форт Лонг-Исланда развил ураганный огонь по наступавшим частями Карахана. Двадцатиодносантиметровые орудия фортов Тоттен и Шюйлер наносили ужасные разрушения. В пространство извергались огромные количества металла и взрывчатых веществ. Зенитные орудия подвергали обстрелу каждый показавшийся над городом неприятельский аэроплан.
Но тяжелая артиллерия нью-йоркских укреплений целиком предназначалась для обороны города с меря – прошв наступления, развертывавшегося с суши, она была бессильна. Воздушный флот Карахана понес огромные потери, но продолжал выполнять свое задание и осыпал город и укрепления бомбами.
После шестидневного артиллерийского боя орудия Фишер-Исланда, и обоих фортов пришли в негодность. В то время, как неприятельская авиация и артиллерия делали свое разрушительное дело, неприятельские траллеры занялись очищением береговых вод от мин, открывая неприятелю возможность высадить новый десант.
Вот когда сказалась слабость американского воздушного флота. – Только благодаря своему господству в воздухе, Карахану удалюсь осуществить во время боев высадку новых войска. Высадившиеся на остров войска тут же перешли в наступление, продвигаясь в западном направлении.
Теперь американское командование ограничилось лишь арьергардными боями, имевшими целью задержать наступление врага и дать возможность укрепить следующую линию позиций. Один за другим пали форты Джефферсон, Смит-тоун, Ислин, Хентигтоун. Наступление желтых приостановилось лишь на линии Лонг-Бич на побережье Атлантического океана – Гемпстед и Минкола.
Дальнейший ход событий на материке ознаменовался ожесточенными уличными боями в Бронксе. Американцы защищали каждую пядь земли, – наступающим приходилась бросаться в штыковую атаку, вступать в рукопашную, осыпать каждый дом ручными гранатами. По мере того, как нападавшим удавалось занять какой-нибудь из домов квартала, они проламывали стены дома и расчищали путь на юг.
Каждый жилой дом превратился в маленькую крепость. Соседние дома были заняты воюющими сторонами, – в одном доме находились американцы, а в следующем доме красные. Стена дома служила линией фронта. Желтые не останавливались даже перед тем, чтобы проламывать стены и бросаться в образовавшуюся брешь в атаку.
Так, сражаясь в рукопашную, беря дом за домом, желтые добрались да реки Гаарлем. Это была последняя водная преграда отделявшая наступавших от Нью-Йорка. Город небоскребов отныне был под обстрелом неприятельской артиллерии.
Форт Шюлер в течение четырех недель обстреливал неприятельские позиции и, расстреляв все запасы снарядов, вынужден был сдаться. Прежде чем сдаться, защитники форта уничтожили свои орудия.
О беспрерывной артиллерийской и газовой дуэли, развернувшейся в зимнюю кампанию 1935/36 года, написано немало томов. Все мосты, ведшие через Гаарлем, были взорваны. Остатки американских войск были переброшены на другой берег ночью – их перевезли на целой флотилии небольших судов.
Защитники Нью-Йорка получали пополнения и снабжались провиантом и боевым снаряжением с берега Джерси по железнодорожным туннелям, проложенным под Гудзоном и Манхетенном. Все попытки неприятеля разрушить эти важнейшие артерии потерпели неудачу.
Трехмесячная ожесточенная бомбардировка превратила величайший город мира в пруду развалин – ныне фотографии с разрушенного города, в котором кое-где виднелись остовы разрушенных небоскребов, известны всякому школьнику.
Иногда мне и Биннею удавалось подняться на аэроплане и сверху полюбоваться развалинами нашего величайшего города. От острова Манхеттена до реки Гаарлем виднелись лишь груды дымящихся развалишь.
Узкие расщелины улиц были завалены обломками и город снова превратился в скалистый массив. Но уровень этого массива не был уровнем существовавшего ранее города. Чем выше были, здания этих улиц, тем выше была груда обломков, завалившая мостовую. Кое-где виднелись башни с черными провалами окон, – казалось, что эти башни вздымали свои головы над печальной картиной разрушения и смотрели на нее черными и невидящими главами.
