– Здравствуйте, товарищ Гиббонс, – сказал полковник Бойер, ибо это был он. – Вот видите блудный сын возвратился домой. Вот уже около двух лет, как мы расстались с вами. С тех пор пролились немало крови и немало людей обрели вечный покой. Но мы все продолжаем продвигаться вперед. Добро пожаловать к нам!
Я с удовольствием читал ваши сообщения. Когда я слышал ваши корреспонденции по радио, я вспоминали о месяцах, проведенных вместе в Европе. Вы наш враг, и я жму вашу руку и говорю вам – вы мой друг.
– Я также очень рад снова встретиться с вами, полковник. Последние два года были не из легких, – во всяком случае и Карахану пришлось туже, чем он предполагал. С Европой он справился в течение одного года, а в Америке вот уже два года как он борется, и американские силы все еще не сломлены. Американские позиции все еще непоколебимы.
– Не все, – заметил Бойер.
Его слова испугали меня.
– Неужели Нью-Йорк пал? Неужели вы хотите сказать, что вами удалось форсировать Гаарлем?
– Нет, нет, это еще не произошло, – заметил улыбаясь Бойер, – вы по-прежнему удерживаете груду развалин на Манхеттене, и ваши войска, по-прежнему занимают позиции вдоль канала Эри и озера Онтарио. Но в день вашего ранения произошло нечто более серьезное.
– Пал Сан-Франциско?
– Нет.
– Наш флот все еще в Мексиканском заливе?
– Да. Пока что он еще находится там, – ответил улыбаясь Бойер, – но вот уже два дня, как медленно продвигавшаяся красная армия достигла своей цели и вышла к Панамскому каналу. Американские войска, защищавшие канал, почти год были лишены связи с Соединенными Штатами. Наше наступление вынудило их прекратить сопротивление, и они отступили в Колумбию. Перед тем, как покинуть позиции, они взорвали шлюзы.
Связь между Атлантическими и Тихим океаном прервана. Ныне оба океана отделены друг от друга. И радужное знамя Карахана, победно развивается на всем побережье от Бальбоа до Колона.
Об этом событии я ничего не знал. Мне не раз приходилось читать сообщения из зоны канала, в которых говорилось о геройской обороне американцев, во главе которых стоял генерал-майор Леонард В. Фостер.
Но постольку, поскольку американский флот быль заперт в Мексиканском заливе, канал утратил для Америки свое былое значение. Если бы он достался невредимым в руки красных, то тем самым красный флот получил бы большое преимущество.
– Не думаю, чтобы это могло сколько-нибудь изменить положение – заметил я в ответ. – Раз канал уничтожен, то он лишен для вас всякого значения. Ваша победа сводится к тому, что вам удалось овладеть еще одним небольшими клочком Центральной Америки.
– Вы ошибаетесь, – услышал я в ответ. – Порт Колон очищен от мин и превращен в нашу основную морскую базу в Карибском море. Этот порт лучше оборудован, чем Тринидад, да и ближе к Юкатану. Тем самым нам удалось перенести нашу охрану в более близкий пункт к вашей тюрьме, потому что Мексиканский залив стал для вашего флота ничем иным, как тюрьмой. Помимо того, мы сторожим вас в Тринидаде и на Бермудских островах. Теперь ваш флот окончательно парализован. Карахан удовлетворен. Замедление темпа операций на северных фронтах, вызванное зимой, было ему очень неприятно, и теперь он компенсировали себя на южном фронте.
Главнокомандующий слышал о том, что вы захвачены в плен, и выразил желание увидеть вас. В данное время он отправился в инспекционный полет к нашему флоту в Карибское море. Он повидает вас тут же после своего возвращения.
– Скажите мне правду, Бойер, что он думает обо мне? Не пора ли мне готовиться к путешествию ни тот свет?
– Об этом не может быть и речи, мой друг. Я думал, вы лучше знаете нашего командира. Он благоволит к вам. Примерно так же, как Наполеон благоволил к своему Бурриену, как Цезарь к скромным писцам, составлявшим комментарии к его походам. Карахан вас очень высоко ценит и очень хорошего мнения о ваших корреспонденциях.
Отныне вы останетесь у нас, и вам будет вменено в обязанность писать историю наших славных походов и побед.
Нет, нет, дорогой Гиббонс, вас не поставить к стенке! Ни вас ни Биннея подобная участь не ожидает. Но кое-кто действительно казнен.
– Господи, кто? – Спросил я.
– Летчик, подстреливший вас, поплатился за это жизнью. Когда вы два года тому назад вылетели впервые в вашем снабженном отличительными знаками аэроплане, был дан приказ, чтобы вам не препятствовали в вашей деятельности и не преследовали вас. Карахан выразил желание, чтобы вас сохранили живым и невредимым. Вы ему пригодитесь после окончания войны. Вы напишите его биографию.
Кретин – поляк, подстреливший вас, пытался в оправдание сказать, что он не узнал ваших отличительных знаков, но это не спасло его. Непослушание и небрежность имеют одни и те же последствия. И ему пришлось поплатиться жизнью. Вот и все!
– Мне очень жаль, что это так случилось, – ответил я, – хоть он чуть не отправил меня и Спида на тот свет.
