— Да, милорд, это она. Миссис Хорнби показала мне все отпечатки пальцев, в том числе двоих своих племянников. Я сличил их с фотографией, которую дал мне мистер Синглтон, и установил, что отпечаток левого большого пальца Рубена Хорнби во всех отношениях идентичен оттиску того же пальца на снимке. Я попросил миссис Хорнби одолжить мне пальцеграф, чтобы отнести его руководителю отдела дактилоскопической экспертизы, и леди согласилась. О своем открытии я ей поначалу не сказал, но вернулся мистер Хорнби, поинтересовался, зачем мне пальцеграф, и я признался ему. Он был изумлен, даже шокирован, потребовал, чтобы я немедленно вернул книжечку, и предложил мне закрыть дело, пообещав полностью возместить пропажу алмазов. Однако я возразил ему, что сокрытие преступления карается по закону. Миссис Хорнби, узнав правду, расплакалась: «Что я наделала! Теперь дурацкая безделушка будет использована против Рубена», — и я пообещал леди вернуть пальцеграф, если у меня появится возможность добыть отпечатки другим способом.
Я отнес пальцеграф в Скотланд-Ярд и показал мистеру Синглтону, который согласился, что оттиск левого большого пальца Рубена Хорнби полностью совпадает с отпечатком на листе из сейфа. После этого я запросил и наутро получил ордер на арест подозреваемого. Я уведомил его о данном миссис Хорнби слове, и он сам предложил мне снять у него отпечаток пальца, чтобы книжечка его тети не фигурировала в показаниях.
— Почему же тогда она в них фигурирует? — подал голос судья.
— По желанию адвоката Рубена Хорнби, милорд, — сухо ответил Гектор Трамплер.
— Понимаю, — добавил судья. — Волос собаки, которая укусила. Пальцеграф выполняет функцию лекарства по принципу «
— Я арестовал Рубена Хорнби, предупредив, как положено, об ответственности за показания, а он заявил, что невиновен и ничего не знает о краже.
Прокурор сел, и Энсти приступил к перекрестному допросу.
— Вы сообщили, сержант, — начал он чистым музыкальным голосом, — что заметили на дне сейфа две довольно большие капли темной жидкости, и это якобы оказалась кровь. На основании чего вы пришли к такому выводу?
— Я перенес на чистую белую страницу маленькую капельку, и она внешне походила на кровь.
— Вы провели исследование под микроскопом?
— Нет, визуально.
— Как выглядела капля на бумаге?
— Красноватого, как у крови, цвета, жидковатой консистенции, немного липкая.
Энсти махнул рукой, и огласили имя очередного свидетеля, Фрэнсиса Симмонса.
— Вы служите сторожем в принадлежащем мистеру Хорнби офисном здании на Сент-Мэри-Экс, не так ли? — спросил Гектор Трамплер и, когда мужчина кивнул, продолжил: — Вы заметили что-то необычное в ночь с девятого на десятое марта?
— Ничего особенного, сэр.
— Вы совершали в ту ночь обход конторы?
— Несколько раз, сэр, а остальное время я провел в служебном помещении над личным кабинетом мистера Хорнби.
— Кого первым вы увидели утром десятого числа?
— Мистера Рубена. Он явился минут на двадцать раньше остальных.
— Куда он отправился?
— В свой кабинет, который я отпер по его просьбе. Он находился там с четверть часа, потом поднялся в лабораторию.
— Кто пришел следующим?
— Сам хозяин, мистер Хорнби, а вскоре — мистер Уолтер.
Прокурор сделал знак, что допрос окончен, и Энсти, которому дали слово, поинтересовался у сторожа:
— Кто последним оставался в здании вечером девятого марта?
— Точно не знаю.
— Почему?
— Мне поручили отвезти письмо и пакет в фирму в Шордиче. Уезжая, я видел, что в приемной сидит Томас Холкер, а мистер Уолтер работал в своем кабинете. Когда я вернулся, то не застал никого из них; главный вход был заперт.
— У Томаса Холкера есть от него ключ?
— Нет. Ключи имелись лишь у хозяина, его племянников и у меня. Больше ни у кого.
— Как долго вы отсутствовали?
— Три четверти часа.
— Кто дал вам письмо и пакет?
— Мистер Уолтер Хорнби.
— Когда это произошло?
— Непосредственно перед тем, как я ушел. Я торопился; мистер Уолтер велел отправляться немедленно. Он сказал, что рабочий день заканчивается, и если я не поспешу, то офис в Шордиче закроется, прежде чем я доберусь.
— Вы все-таки не успели?
— Нет, я опоздал, у них все было заперто, служащие уже разошлись по домам.
Энсти поблагодарил сторожа, и тот с явным облегчением покинул свидетельское место, а пристав выкрикнул:
— Генри Джеймс Синглтон!
Полицейский чиновник поднялся из-за стола, где сидел рядом с другими представителями обвинения, и прошел для дачи показаний. Сэр Гектор поправил пенсне, перевернул страницу и сурово взглянул на присяжных, словно давая им понять, что этот свидетель — важная персона.
— Где вы служите, мистер Синглтон? — последовал первый вопрос, когда были соблюдены все формальности.
— В Скотланд-Ярде. Я — руководитель отдела дактилоскопической экспертизы.
— В чем заключаются ваши официальные обязанности?
— В исследовании и сравнении отпечатков пальцев преступников и подозреваемых. Я идентифицирую и классифицирую отпечатки в соответствии с их характеристиками, веду картотеку и отвечаю за базу данных.
