- Никто не узнает, что это ты сделала. Сейчас мы просто разговариваем, допрос окончен.
- Да, но это чертовски неприятно.
- Послушай, не думай об этом. Ты сидишь сейчас в дерьме, как и твои дружки. Но помоги нам разобраться в этой ерунде, и мы сможем заняться более серьезными делами. Ты знаешь, откуда гашиш и стерео?
- Я не хотела, чтобы мы покупали их. Я была убеждена, что это краденое, потому что он такой тип, этот...
- Кто?
- Я не хочу говорить.
- Ты сама создаешь себе проблемы. А у нас есть еще твоя мать...
Бедные родители - это стандартная уловка. Но Аппельтофт знал, что она попадет прямо в цель, однако еще лучше он знал, что необходимы будут новые следы, новые идеи и придется приводить сюда ее плачущую мамочку.
- А мама знает?..
- Предполагаю. Но ты сегодня же сможешь быть у мамы и объяснить ей, что все не так уж опасно, помоги мне только немного. А я помогу тебе, обещаю.
- Точно, что никто не узнает обо мне?
- Да, точно, это останется между тобой и мной.
- Но это опасный тип, всегда при оружии. Нет, я не знаю...
- Не беспокойся, от "этого типа" мы сумеем защитить тебя. Он палестинец?
- Гм.
- А где он живет?
- В Сёдертелье.
- Живет один?
- Нет, в квартире живут еще два ливанца. Хотя с ними у нас ничего не было. У него брат в пропалестинской группе в Сёдертелье, хотя сам он не с нами. Мы не хотим иметь дело с такими.
- Что ты имеешь в виду под "с такими"?
- Преступников, а мы не преступники.
- А где он живет в Сёдертелье?
- Улица, кажется, называется Граневэген. Это район, где живет масса иностранцев.
- Как его зовут?
- Не знаю, могу ли я говорить об этом.
- Зачем нам переворачивать всю Граневэген, чтобы найти его квартиру? Будет лучше, если мы проведем это дело потише. А то ты же знаешь, как это бывает.
- Абделькадер Латиф Машраф... хотя его брат никак не связан с его аферами.
- Ага, и на двери значится фамилия Машраф?
- Да, думаю, что это его квартира, он живет там уже много лет. А ливанцы живут там совсем недолго.
- Они вооружены?
- Да, но не говорите, что я сказала.
- Нет, это обещание я сдержу совершенно точно.
- А теперь я смогу уйти отсюда?
- Я посмотрю, что смогу сделать, но решает прокурор. А сейчас отправимся в камеру.
Аппельтофт сам почувствовал себя преступником, увидев отчаяние в глазах девушки. Она была таким слабым существом, ростом около 155 см, маленькая, словно зверек, плохо одетая в то, что ей дали из конфискованного.
- Но ты же сказал, что...
- У тебя точно не было никаких контактов с Фолькессоном?
- Нет, я же сказала, нет! Нет, нет, нет и еще раз нет! Чертов сыщик! Чертов, проклятый сыщик!
В комнату вошел Фристедт, и они общими усилиями попытались вывести девушку из истерики. Затем они осторожно дотащили ее обратно в камеру и предупредили дежурившего врача полиции, чтобы он дал ей успокаивающее, а сами вернулись в зал заседаний, чтобы разобраться в новых фактах. Карл нетерпеливо поджидал их, но уже по выражению их лиц увидел, что результаты не оправдали надежд.
- Она отказывается признавать какие-либо контакты с Фолькессоном, - сказал Аппельтофт и потянулся за кофейником, но тут же поставил его обратно с гримасой отвращения.
- Хуже всего, что я верю ей, верю, что она говорит правду, - сказал Фристедт.
- Да, я ведь кое-что выудил у нее, но совсем другое, да простит меня Бог, и это заставило меня поверить, что она не стала бы скрывать контакта с Фолькессоном, - пояснил Аппельтофт и снова потянулся к кофейнику, налил себе кофе и вопросительно посмотрел на остальных.
Затем они прикинули последующие возможные шаги. Из задержанных самым интересным был явно Хедлюнд с магазином к АК-47. Но пока еще он оставался там, куда его поместили после задержания. И если существовала какая-нибудь связь с торговцами краденым или самими ворами в Сёдертелье, то надо было спешить.
Существовали два возможных варианта. Первый - поставить в известность Нэслюнда, который, вероятно, устроит цирк с бронежилетами и окружит весь квартал. Но это можно сделать только через 24 часа. Перспектива отнюдь не блестящая. Второй - самим отправиться туда и захватить этих парней, но они могли быть вооружены. Тоже не лучший способ.
- Позвольте мне взять их, - сказал Карл спокойным и уверенным тоном, не оставлявшим сомнений, что он так и сделает. Оба они на всю жизнь запомнили показательное выступление Карла с большим иностранным автоматическим пистолетом.
- Поедем втроем, - предложил Аппельтофт.
- Я не могу, точно в десять вечера я должен получить одно доказательство, полагаю, что другого шанса не будет, - возразил Фристедт.
- Неважно, - сказал Карл, - этих троих мы с Аппельтофтом возьмем безо всякого...
Они немного помолчали. Потом Фристедт откланялся.
Карл пошел в свою комнату, открыл сейф и надел кобуру с револьвером, затем засунул десяток дополнительных патронов в брючный ремень с целым рядом скрытых небольших отделений и одним большим как раз на уровне крестца. Это напомнило ему о патронных поясах, вшитых китайским портным в Сан-Диего во все брюки как выходных костюмов, так и спортивных.
