Алкей побежал к образовавшемуся проему и оказался рядом с другим облаченным в доспехи воином. «Картрайт, — подумал он, — или галлеец Бенуа». Брешь была узкой, они вдвоем закрыли ее своим телами.
И тогда появились враги.
В какой–то момент Бенуа упал. Его оглушили, и Алкей бросился прикрыть его, но вражеские руки тут же ухватили беднягу за ноги и, погрузив когти глубоко в плоть, неспешно поволокли к краю стены. Обезумев от ужаса, он закричал и попытался вырваться. Оружием боглины кромсали тело Бенуа там, где его не прикрывали доспехи, ведь часть брони с него попросту сорвали.
Они пожирали его живьем.
Движимый отчаянием и страхом, Алкей наносил удар за ударом. Он встал над распростертым телом кричавшего напарника и рубил, и резал, и вновь рубил.
Бенуа вцепился в его лодыжки. Он рванулся, чтобы освободиться и отскочить от ненадежной кладки у края проема, и тогда Бенуа пришел конец — пожиравшие его исчадия ада сорвали остававшиеся на нем доспехи…
Алкей постарался отдышаться.
Рядом с ним со своей огромной булавой возник сэр Джон. Он размахивал пятифутовым оружием, словно домовладелица метлой ранним весенним утром. Сперва он сокрушил боглинов, находившихся поблизости, затем расплющил череп Бенуа.
На востоке что–то вспыхнуло, и раздался далекий глухой хлопок. На расстоянии в одну или две лиги взметнулся столб пламени. Потом еще один — выше предыдущего.
Существа из земель Диких замешкались, стали оглядываться, и их яростное наступление захлебнулось.
Шип сразу понял — что–то пошло не так.
Заклинание даже такого малочисленного камнепада почти лишило его сил. Оно было зрелищным, хотя и непредсказуемым, к тому же не слишком полезным, но, когда срабатывало, результаты поражали. И Шип любил его применять, как любой могущественный человек не откажет себе в удовольствии продемонстрировать собственную силу.
Демонов эта феерия впечатлила, и уже одно это стоило накатившей усталости. А еще лучше, что город полностью разрушен и все прошло намного легче, чем он предполагал.
«Я стал сильнее, — подумал чародей. То, что он планировал как отвлекающий маневр, стало настоящей победой. — Она узнает об этом и будет трястись от страха. В конце концов, может, и стоило напасть сразу на Скалу, тогда бы я объявил себя повелителем».
Но тут над их лагерем взметнулись два огненных столба. Там оставались его самые многочисленные союзники, ирки и боглины, запасы продовольствия, пожитки, рабы и прочая добыча. И все это было объято пламенем.
Для охраны он поставил там самые надежные войска.
Шип повернулся спиной к своей армии и зашагал к лагерю.
Не дожидаясь его приказа, большинство существ из земель Диких последовали за ним. Не удерживаемые чародеем, они понеслись восвояси, словно косяк рыб…
Прислонившись к стене, Алкей наблюдал, как ретировались враги. Галлейский солдат выглядел как освежеванное животное, обглоданное до костей. Боглины славно попировали.
Близился рассвет. Нижний город напоминал скотобойню. На главной площади ирки содрали кожу с мужчины и распяли того на кресте. Он еще не умер.
В проеме стены появился арбалетчик Джеймс. Осмотрев место казни, он вскинул оружие и пристрелил беднягу. Учитывая расстояние, это был прекрасный выстрел. Вопящая, лишенная кожи голова поникла, страдалец затих.
Сэр Джон тоже прислонился к стене. Джеймс помог старому служаке поднять забрало. И тот ему подмигнул.
В тот миг для сэра Алкея старый рыцарь превратился в истинного героя. Невзирая на обрушившиеся несчастья, кузен императора улыбнулся. Потеря Бенуа болью отдавалась в его сердце. Когда тот вцепился ему в лодыжки…
— Тебе следует отправиться к королю, — произнес сэр Джон. — Прямо сейчас. Неизвестно, сколько продлится эта передышка, для нас она вроде ниспосланного чуда.
Должно быть, Алкей с ним согласился, поскольку час спустя, не обремененный доспехами, он галопом скакал на юг, восседая на лучшем из своих коней. То была отчаянная авантюра. Но он слишком устал, чтобы размышлять об этом.
— Ворота Альбинкирка сломаны, господин, — доложил Гильберт. — Город в огне, а кафедральный собор выглядит так, словно, извините, его огромным кулачищем припечатало. Над замком развевается стяг короля, но оттуда никто не отзывается.
Джон Джудсон, достопочтенный торговец тканями, и Сент–Пол Сильвер, ювелир, подъехали ближе к Рэндому и Старому Бобу, приятелю Гильберта, нанятому одним из последних. Несмотря на лысый череп и покрасневшую от выпитого спиртного физиономию, его манера говорить и держать себя свидетельствовала о том, что шпоры на сапогах он действительно заслужил.
Старый Боб был старше всех в караване. Не единожды сломанный нос покрывали бугры нарывов, а оставшиеся только позади ушей седые и вечно немытые волосы топорщились в разные стороны. Но взгляд у него был глубокий и проницательный, от которого становилось не по себе даже многое повидавшему Джеральду Рэндому.
