Симпатичной послушницей, конечно же, оказалась Амиция. Ссутулившись, она дремала на стуле в конце палаты. Увидев ее, капитан понял, что надеялся найти Амицию именно здесь, в лазарете. Знал, что она обладала силой: почувствовал на собственной шкуре, так сказать, но связал это с даром целителя, только когда заметил ее входящей и выходящей из здания лазарета, примыкавшего к дормиторию.
Опущенные веки не располагали к разговору, поэтому он тихо прошел мимо и поднялся по ступенькам, чтобы повидаться с мессиром Фрэнсисом Эткортом, Эткорт не мог похвастаться знатным происхождением, да и рыцарем он тоже не был. По слухам, некогда этот человек трудился обыкновенным портным. Капитан нашел его, полулежащего на подушках, чрезвычайно бледного и поглощенного чтением. Названия написанной витиеватым почерком рукописи Красный Рыцарь сначала не разглядел, но, приблизившись, увидел, что это псалмы.
Он покачал головой.
— Рад вас видеть, милорд, — поприветствовал его Эткорт, — Я тут прикидываюсь больным.
Красный Рыцарь улыбнулся. Эткорту было сорок, может, чуть больше. Он мог разжечь костер, разделать мясо, сшить кожаную сумку, починить конскую сбрую. Как–то раз в дороге капитан видел, как он учил юную девушку делать шов «за иголку». Он не считался лучшим латником в отряде, но имел репутацию крайне полезного человека. Ему доверяли многое. Если попросить его проследить за приготовлением обеда, тот будет готов всенепременно. И уж конечно, он не имел обыкновения отлынивать от работы.
— Я тоже рад. Ты потерял много крови. — Капитан опустился на край кровати.
— Ваша монашка… Та, симпатичная…
Красный Рыцарь почувствовал, что залился румянцем, и пробормотал:
— Она не моя монашка…
Эткорт широко улыбнулся и стал чем–то похож на школьного учителя.
— Конечно, как скажете.
Весьма странно — капитан и раньше замечал подобное — латники незнатного происхождения, кроме Плохиша Тома, который был прирожденным солдатом, обладали лучшими манерами, чем особы голубых кровей. А манеры Эткорта были выше всяческих похвал.
— В любом случае очаровательная молодая послушница, которая так превосходно всеми распоряжается. — Эткорт снова улыбнулся. — Она меня исцелила. Я чувствовал ее… Думаю, именно такой должна быть доброта. И она принесла мне почитать это, вот и читаю. Может, к концу жизни я таки подамся в монахи. Привет, Том.
Над ними возвышался Плохиш Том. Он кивнул товарищу.
— Если бы та стрела попала на ширину ладони ниже, ты мог бы стать даже монашкой. — Затем он решил поддеть капитана. — Стройная монахиня проснулась и потягивается как кошечка. Едва глаза отвел. — Том разразился громким хохотом. — Ах, что за шейка, правда?
Красный Рыцарь развернулся, чтобы бросить на Тома сердитый взгляд, но это оказалось не так–то просто сделать. Капитан чувствовал каждую уставшую мышцу, каждый из шести ушибов.
— Мы все видели, как ты бросился на вражеских лучников, — произнес Том.
Капитан промолчал.
— Ты был кандидатом в покойники. В тебя попали… Сколько раз? Восемь? Десять? Из боевых луков?
Снова никакого ответа.
— Я к чему, парень. Не глупи. Тебе чертовски везет. Что, если удача отвернется от тебя?
— Тогда я труп, — пожав плечами, ответил Красный Рыцарь. — Кто–то должен был это сделать.
— Йоханнес сделал и поступил правильно. В следующий раз вскинь меч и прикажи кому–нибудь скакать на лучников. Кому–нибудь другому.
Капитан вновь пожал плечами. Сейчас он выглядел не старше своих двадцати, упорно не желая принять очевидное: зрелый мужчина предостерегает его. Красный Рыцарь поступил как мальчишка и был уличен в глупости. Он прекрасно это сознавал.
— Кэп, — произнес Том, неожиданно преобразившись в огромного грозного вояку, — если ты погибнешь, очень сомневаюсь, что мы выпутаемся из этой заварушки. Так что вот тебе мой совет: не вздумай помирать.
— Ладно.
— Да и прелестная послушница будет намного сговорчивее с живым, чем с трупом.
— Это ты из собственного опыта узнал, Том? — вклинился в разговор Эткорт. — Оставь парня в покое. Оставь капитана в покое. Простите, милорд.
Красный Рыцарь лишь покачал головой.
— Трудно сердиться, когда узнаешь, что нравишься людям и они заботятся исключительно о твоем здоровье.
Эткорт рассмеялся. Том склонился над ним и что–то прошептал на ухо, отчего мужчина расхохотался еще сильнее и поморщился от боли.
Красный Рыцарь чуть замешкался в дверном проеме, чтобы напоследок глянуть на обоих: Том вынул из кошелька карты и кости, а Эткорт держался за бок и ухмылялся.
Капитан сбежал по лестнице, кожаные подошвы глухо ударялись о каменные ступени. Но Амиции в лазарете не оказалось. Он обругал Тома за хитрую уловку и вышел в темный двор. Ему хотелось опрокинуть кружку вина, но он опасался, что тут же отключится. Хотя поспать точно не помешало бы. Но вместо отдыха он отправился к яблоне, улыбаясь собственной глупости. И она была там, сидела под светом звезд, что–то тихонько напевая.
— Прошлой ночью ты не пришла, — услышал он собственный голос. Из всего, что он хотел ей сказать, это было самым последним.
— Я уснула. Что, по–моему, было бы весьма мудрым и с вашей стороны, милорд.
