Йоханнес посмотрел на него, как обычно смотрят на детей отцы, решившие чуток отложить неминуемое наказание за провинность, но, заметив волочившуюся по грязи голову, изменился в лице. Маршал подъехал к ней и наклонился, чтобы получше рассмотреть.
По его округлившимся глазам и встревоженному взгляду капитан понял, что поступил верно.
Резко дернув поводья, Йоханнес развернул лошадь.
— Надо предупредить оставшихся в лагере. Том, отдай капитану своего коня. Милорд, мы должны сообщить настоятельнице.
Тон маршала изменился. Не уважительный, но по–военному рассудительный. Дело приобретало иной оборот и уже непосредственно относилось к их службе.
Красный Рыцарь покачал головой.
— Пусть Уилфул отдаст мне коня. Том, следуй за мной.
Состроив недовольную гримасу, Уилфул Убийца спешился, пробормотав что–то по поводу того, что его вечно стараются объегорить.
Капитан не удостоил его ответом, с легкостью запрыгнул в седло лучника и быстрой рысью поскакал вперед, а Уилфул ухватился за стремянной ремень ближайшего наемника и припустил изо всех сил. Оставшееся до лагеря расстояние лошади преодолели резвым галопом. Казалось, на ногах Уилфула сапоги–скороходы.
К воротам выбежала охрана — дюжина лучников и трое солдат, во всеоружии и готовые к бою. Впервые с того момента, как он накануне отправился в разведку, сердце капитана наполнилось радостью.
Голова, тащившаяся по земле позади лошади Гельфреда, вызвала множество пересудов и стала предметом самого пристального изучения.
Капитан осадил коня около своего шатра и спешился. Ему хотелось принять ванну, отмыть волосы от грязи, но не было уверенности, что время терпит. Для начала он просто напился воды.
Подъехал Йоханнес, задержавшийся переговорить с начальником караула. Двое лучников — Длинный Сэм и Безголовый — насаживали голову твари на кол.
Капитан кивнул им.
— Поместите ее за главными воротами, пусть каждый проезжающий мимо фермер полюбуется.
Йоханнес долго разглядывал голову демона.
— Удвой охрану, привлеки для дополнительного патрулирования до четверти воинов в полной амуниции, дежурство круглосуточное, распланируй зачистку деревень вокруг крепости, — приказал капитан. Усталость тяжким грузом давила на плечи, он с трудом подбирал нужные слова. — Леса заполонены Дикими. Они собрали целую армию и ведут ее сюда. Могут напасть в любой момент. Из шатра он вынес открытую чернильницу и, не заботясь о каллиграфии, нацарапал длинную записку. В конце, как принято у просвещенных господ, аккуратно вывел свое имя: Красный Рыцарь, капитан.
— Как можно быстрее найди двух лучников, снабди продовольствием и лошадьми — по паре отменных скакунов каждому — и отправь к королю в Харндон.
— Боже милостивый, — не сдержался Йоханнес.
— Переговорим, когда вернусь от настоятельницы, — бросил капитан.
Тоби подвел ему запасную верховую лошадь Мерси. Запрыгнув в седло, он велел Плохишу Тому следовать за ним и поскакал вверх по крутому склону к крепости.
Ворота все еще были открыты. Но вскоре их накрепко закроют.
Он слетел с Мерси и бросил поводья Тому, не проявившему такой же прыти. Взбежал по ступенькам и забарабанил в двери большого зала. Из часовни за ним, как обычно, наблюдал священник.
Двери открыла пожилая монашка и поклонилась.
— Мне нужно как можно скорее встретиться с госпожой настоятельницей, — выпалил Красный Рыцарь.
Женщина отступила, потупив взор, и захлопнула двери. Он едва сдержался, чтобы снова не заколотить по ним кулаками, но, поразмыслив, решил подождать.
— Это вы с Гельфредом удавили ту тварь? — не без зависти поинтересовался Плохиш Том.
Капитан мотнул головой.
— Позже.
Том повел плечами.
— Эх, хоть глазком бы взглянуть, как это было, — продолжил мечтательно здоровяк.
— Ты что, оглох? Не сейчас, Том.
Рыцарь заметил, что за ними наблюдают из окон дормитория.
— Мне нужно было поехать с тобой, капитан, — заявил великан. — Вот что я хочу сказать. В следующий раз не забудь про меня.
— Клянусь распятым Иисусом Христом, Том, — ответил Красный Рыцарь.
То была первая клятва богоотступника за долгое время, может, поэтому, едва он ее произнес, тяжелые двери отворились, и на пороге показалась растерянная пожилая монахиня. Без сомнения, ей не так уж часто доводилось слышать подобные речи. Она слегка кивнула, приглашая следовать за собой. Вместе они поднялись по ступеням и пересекли огромный зал. Подошли к двери, в которую он никогда не входил, но из нее прежде выносили вино и стулья.
Далее она повела его по длинному коридору мимо множества дверей к богато украшенной рельефной резьбой винтовой лестнице с каменной колонной по центру. Поднявшись по ступеням, они оказались у изящной голубой двери. Постучав, монахиня открыла ее и поклонилась.
Капитан проследовал мимо нее и тоже отвесил поклон. Усталость, похоже, не сказалась на его учтивости. Постепенно он приходил в себя и с удивлением осознавал, что отчасти сожалеет о богохульных словах, произнесенных в присутствии монахини.
