Леди Ребекка Альмспенд, личный секретарь королевы, сидела за спиной Мэри, вычеркивая угощения из списка по мере того, как их распаковывали. Они были давними единомышленницами и дружили с детства.
Ребекка скинула туфли.
— Все–таки весна.
Мэри улыбнулась.
— Время, когда все помыслы молодых мужчин лишь о войне, — произнесла она.
— Воистину так. Они бросают нас, едва заслышав о появлении в поле первого врага, и от этого у всякой девушки голова кругом идет. — Ребекка нахмурилась. — Надеюсь, он сделает мне предложение. Хорошо бы он сделал его еще до отъезда.
Мэри поджала губы, посматривая на два глиняных горшочка с повидлом, которое так нравилось их королеве. Она могла съесть его очень много.
— Мы что, действительно взяли с собой лишь два горшочка?
— Если честно, Мэри, оно стоит целое состояние. Апельсины с юга? Сахар с островов? — покачала головой девушка. — К тридцати у нее зубов не останется.
— Никто этого не заметит.
— Мэри! — воскликнула Ребекка, увидев на щеках подруги слезы.
Вскочив, она заключила ее в объятия. Бекки слыла весьма отзывчивой особой, поэтому едва ли не все плакались ей в жилетку. Стоя с острой палочкой для письма в одной руке и восковой дощечкой в другой, поглаживая подругу по спине, она чувствовала себя немного глупо.
— Он уехал, даже не попрощавшись! — в отчаянии воскликнула девушка. — Вот твой горец любит тебя, Бекка! Он вернется за тобой, если будет жив. А Мурьен любит исключительно себя, я была так глупа…
— Ну, будет, — пробормотала Ребекка.
Из–за ив, росших вдоль берега реки, раздался громкий смех, мелькнули волосы королевы.
— Глянь–ка, она распустила волосы, — произнесла Мэри.
Обе залились смехом. При первом удобном случае королева скидывала чепец, высвобождая свои прекрасные локоны.
Ребекка улыбнулась.
— Будь у меня такие волосы, я бы их тоже распустила.
Мэри кивнула, отступила, высвобождаясь из объятий, и вытерла слезы.
— Думаю, мы готовы. Пусть слуги начинают расставлять тарелки.
Она посмотрела на деревья, определяя время по тени. Все вокруг было по–весеннему живописным и напоминало пейзажи в иллюстрированных рукописях.
В ответ на ее высказывание из рощи появился Мастиф, человек королевы, и отвесил придворный поклон. Он щелкнул пальцами, и дюжина мужчин и женщин, словно в танце, задвигались вокруг, расставляя блюда. Времени им потребовалось не больше, чем кому–то добежать до реки.
Мэри тронула Мастифа за локоть.
— Вы, как всегда, сэр, творите чудеса, — восхищенно произнесла она.
Он низко поклонился, польщенный.
— Вы слишком добры, миледи, — ответил мужчина и снова скрылся вместе со своими людьми, а Мэри позвала королеву и ее друзей на обед.
Королева подошла, босоногая, одетая в легкое изумрудное платье, с распущенными волосами, ниспадавшими по спине, и протянутыми навстречу раннему солнцу обнаженными руками. В основном все молодые люди были одеты по этикету, только двое рыцарей ограничились простыми домоткаными туниками без леггинсов, подобно крестьянам или рабочим. Создавалось впечатление, что Дезидерата именно к ним благоволила в большей степени, а короткие туники и оголенные ноги выставляли в выигрышном свете их мускулы.
Усаживаясь на молодую травку, чтобы перекусить, эти двое присели с излишней осторожностью, что вызвало улыбку Мэри. Ее взгляд скользнул по Ребекке, которая поспешно отвернулась, едва сдерживая смех.
Леди Эммота, самая младшая из дам королевы, вслед за своей госпожой распустила волосы, а когда королева села, заняла место рядом. Дезидерата обняла девочку, положила ее голову к себе на колени и принялась гладить ее локоны. Эммота смотрела на нее с обожанием.
Большинство молодых рыцарей едва могли есть.
— Где же мой милорд? — поинтересовалась королева.
Леди Мэри сделала реверанс.
— Надеюсь, вас порадует, что ваш супруг на охоте. И он сказал, ежели олень не будет упорствовать, то, возможно, он присоединится к нам за обедом.
Дезидерата улыбнулась.
— Что ж, у него я — лишь вторая после богини Артемиды.
При этих словах Эммота тоже улыбнулась.
— Позвольте ему получить свою кровь, — произнесла она.
Позднее молодые люди принялись упражняться во владении мечом и щитом, а дамы пустились в пляс. Они возложили на головы венки из цветов, водили хороводы и пели старинные песни, не слишком–то одобряемые церковью. Когда солнце начало клониться за горизонт, на их щеках вспыхнул румянец, поскольку в длинных платьях было жарковато. Теперь уже все скинули туфли и босыми ногами ступали по мягкой траве.
Наконец рыцари потребовали вина. Королева залилась звонким смехом.
— Господа, — обратилась она, — ни одна из моих леди нисколько не умаляет ваших достижений в фехтовании, однако нас, женщин, скорее впечатлит живительная сила весны, которая возрождает все вокруг.
Дамы засмеялись, кое–кто из мужчин порядком смутился. И лишь несколько самых достойных захохотали над собой и приятелями, но никто не посмел ей возразить.
Ребекка взяла Мэри за руку.
— Я тоже по нему скучаю, — произнесла она. — Гэвин уж точно бы придумал что–нибудь остроумное ей в ответ.
Подруга прыснула.
