На следующей неделе часть растений погибла, увяла буквально за ночь. Это было несправедливо и очень обидно, что все ее труды оказались напрасны. Луиза снова поехала в питомник, чтобы пожаловаться. Ей сказали, что гибель растений могут вызвать разные причины — нехватка удобрений, избыток влаги, тень, тля. Выяснилось, что садоводство является куда более рискованным делом, чем предполагала Луиза. У нее не осталось чеков, поэтому деньги ей не вернули. Ей предложили купить другие растения взамен погибших. Хотелось чего-то более жароустойчивого, влагоустойчивого, вредителеустойчивого. Она выбрала сирень, выносливый сорт, мелкие азалии, фасоль и томаты. На этот раз чеки она сохранила.
Она высадила все новые приобретения в один день, надорвав себе спину. Завершив посадку, Луиза была не только грязна как черт, но и зверски голодна. Ей не помешало бы выпить. В доме не оказалось ни еды, ни вина. Только лапша быстрого приготовления, сыр и снотворное. Ей почудилось, что она превращается в собственную мать, какой та была в горчайшую пору своей жизни, а ведь Луизе только двадцать два года, не шестьдесят. Луиза бросила вызов всем, выехав в город на материнском джипе, который почти насквозь проржавел. В городе имелись пиццерия, кофейня и «Хайтоп Инн», лучшее заведение в Блэкуэлле, обычно заполненное туристами, которые не нашли пристанища в Леноксе или Уильямстауне. Луиза включила радио. Передавали «Когда голуби плачут» Принса. Она почувствовала себя старой, немодной, больше не студентка, а кто — непонятно. Она спешила в бар Джека Строу. Это будет первый вечер, когда она выйдет в люди.
Бар Джека Строу был непритязательным местом, со стенами, обитыми деревом, приток посетителей здесь наблюдался только в летнее время и по выходным. По пятницам у Джека Строу играли в дартс, что пару раз, когда схватка продолжалась на автостоянке, заканчивалось трагически. Луиза сообразила, что одета совершенно неправильно. Из материнского шкафа она выхватила легкий жакет Шанель, но надела его поверх белой майки с джинсовыми шортами, которые носила еще в школе, и не переобув резиновых садовых сапог. На лице ни грамма косметики. Рыжие волосы собраны толстой резинкой в конский хвост, в волосах запутались травинки.
— Привет! — присаживаясь, сказала она хозяину. Луиза подумала, что в одиночестве лучше сидеть у барной стойки, чем за столиком, который предназначен для двоих.
— Привет! — не оборачиваясь, ответил хозяин. — Он следил по телевизору за тем, как играет «Ред сокс».
— Бокал белого совиньона, пожалуйста, — попросила Луиза.
— Может, шардоне? — предложил хозяин. Обернувшись, он увидел девушку, которую все считали если не совсем чокнутой, то на пути к этому, и сразу переменил тон. — Если вы настаиваете на совиньоне, я поищу в кладовой. Если, конечно, ничто другое вас не устроит.
— Хорошо, шардоне, — с готовностью согласилась Луиза. Она смутилась, заметив пятна грязи на своих руках. — И еще горячий сэндвич с сыром и картошкой фри.
В детстве это была ее любимая еда, только вместо белого вина она пила шоколадное молоко. Чтобы помыть руки, Луиза вышла в туалет. Тут она обнаружила, что жители Блэкуэлла весьма часто как влюбляются, так и охладевают друг к другу, а если их любовь не находит отклика, то они проявляют мстительность. Все стены были исписаны именами и телефонными номерами и сопровождались подчас крайне язвительными комментариями по поводу длины определенной части мужского тела или по поводу ее отсутствия. Подчас несколько дам демонстрировали в своих оценках полное единодушие.
Когда Луиза вернулась к стойке бара, ужин уже ожидал ее. Заведение начинало заполняться. Недавно была создана компания «Каяки на Угорьной реке», пришло несколько лодочников оттуда. Закончилась смена в больнице, ремонтная мастерская Келли закрылась на выходной. Кто-то запустил музыкальный автомат. Снова зазвучала «Когда голуби плачут». Несколько мужчин столпились в углу бара. Один из них посмотрел на Луизу, что-то шепнул приятелю, и оба рассмеялись.
Луиза ненавидела свои рыжие волосы. Она покраснела до их корней.
Подозвав хозяина бара, она спросила:
— Почему вы не скажете этому типу, чтобы не глазел на меня?
— Вот сама и скажи, — ответил хозяин, явно не блиставший рыцарскими манерами. — Между прочим, он полицейский.
Луиза расплатилась и пошла к выходу. Половина сэндвича осталась недоеденной. Луиза понимала, что выглядит смешно. Может, это и вывело ее из себя.
— Пошел к черту, — сказала она мужчине, стоявшему у выхода.
Он в изумлении обернулся. Поблизости все замолчали. По телевизору начали показывать фильм. Матч закончился.
