Лицо у Луизы порозовело. Еще миг — и оно покраснеет. Так же было и в детском саду после того, как Джонни ударил ее. Он ужасно испугался, когда увидел, что она покрылась пятнами. Потом он часто видел, как она садится в автобус, чтобы ехать в школу, в Ленокс. Автобус останавливался как раз возле его дома.
— На самом деле спорят не о том, сойдешь ты с ума или нет. Спорят о том, когда это случится.
— И какую ставку сделал ты?
Они подошли к парадной двери. Это была настоящая старинная дверь, самая старая в городе. Зимой в трещины набивался снег. Летом в дереве заводились шершни.
— Я не участвую в пари.
— Пошел к черту, — снова сказала ему Луиза, и он снова растерялся. Луиза больше не могла держать себя в руках. Она чувствовала обиду и что-то еще. Она захлопнула за собой дверь и повернула замок, и не на один оборот, а на два, хотя все в городе знали: дверь в доме Брэди такая шаткая, что во время шторма всякий раз слетает с петель.
Вскоре после этого Луиза пошла в Блэкуэлльский музей, который находился как раз напротив книжного магазина. Музей располагался в старом доме, одна энергичная старушка продавала билеты, управлялась в сувенирном магазине и дважды в день проводила экскурсии. Луиза вспомнила, как девочкой ходила сюда, разглядывала вещи, которые остались от экспедиции Брэди: ложки и вилки, горшки и чугуны, деревянные колеса. Стояли чучела в стеклянных шкафах, образцы местной фауны, добытые сто лет назад: бобры, белки, лисы, волк, у которого на спине расползлись швы, несколько побитых молью летучих мышей.
Была тут и витрина с ископаемыми. Один обломок кости очень походил на тот, который Луиза нашла в саду.
— А в этих местах водились динозавры? — спросила Луиза у шустрой старушки, на столе которой лежал сэндвич с салатом и тунцом. Луиза ела такой же каждый день в 10.30 на ланч.
— А как же! — ответила женщина. Это была Арлин Келли, ее сын Тим и трое внуков держали бензозаправку. Кто-нибудь из семьи Келли испокон веку владел этой заправкой, и Арлин выкупила ее у своей кузины Карлы, когда та оставила дело из-за ранней инвалидности и перебралась на курорт Делрэй-Бич. — Луиза Партридж, если не ошибаюсь? Как здоровье, детка?
Арлин поставила свои деньги на седьмое сентября, это был день ее рождения. Она сама всегда становилась немного сумасшедшей в преддверии этого дня и потому находила весьма вероятным, что у Луизы крыша съедет именно седьмого сентября.
— Спасибо, хорошо. А какие именно динозавры?
— Эвбронты. Они были плотоядные. Мы обнаружили останки. Они выставлены вон в той витрине про доисторический период.
Посмотрев на витрину с доисторическими останками, Луиза села в материнский джип и поехала домой. Некоторое время спустя начались какие-то странные телефонные звонки: как только она брала трубку, на том конце провода трубку клали. Сначала она подумала, что звонят из газеты «Блэкуэлльский вестник», хотят предложить ей подписку. Но затем она пришла к выводу, что звонит Джонни Мотт. У нее не было ответа на вопрос, чего ради этот красавец, который считает ее ненормальной, звонит, а потом кладет трубку, то есть сам ведет себя как ненормальный. Но она что-то ощущала, снимая трубку, какое-то томление, что ли. Поняв, что это глупое томление, она перестала брать трубку, а телефон так и продолжал трезвонить.
Луиза послала официальное письмо в деканат Гарварда. Она написала, что она выпускница. Не стала упоминать о том, что бросила учебу в Кембридже. Вскоре ее связали с экспертами-палеонтологами из музея Пибоди, которым она рассказала о своих находках. А три дня спустя на «Вольво»-универсал, набитом инструментами, прибыл аспирант по имени Брайан Алтер. Дни становились все жарче, мухи пролетали разве что изредка.
— Прекрасный край! — одобрил Брайан, пожав руку Луизе, которая вышла ему навстречу. — Прекрасный дом! — воодушевился он еще больше.
— Да, если бы не кости у меня в саду. — Луиза повела его во двор.
— И это прекрасно, если взглянуть с точки зрения моих профессиональных интересов.
Они поднялись по каменным ступеням, прошли мимо сада, который мать и тетя Луизы засаживали каждое лето — заурядный кусок земли, на котором ничего необычного никогда не происходило. Старый же сад представлял собой буйство красных красок. Все росло так быстро и так пышно, что белый забор, недавно покрашенный Луизой, почти исчез в зарослях.
— Ого! — воскликнул Брайан и указал на кроваво-красные побеги. — А это что за овощ?
— Зеленая фасоль, — ответила Луиза.
