Когда она показала ему почву и обломок кости, Брайан наморщил лоб. Он не отпускал шуточек насчет бассет-хаунда, и Луизе хотелось, чтобы Джонни Мотт оказался рядом. «Вот смотри! — крикнула бы она ему. — Человек не видит здесь ничего смешного!» Ей подумалось: а вдруг ее сад покраснел неспроста, как неспроста ты натыкаешься на карту в бардачке автомобиля в ту минуту, когда над тобой нависла угроза сбиться с пути. Она подумала: а вдруг причина кроется в Брайане и сад покраснел ради того, чтобы привести его сюда, к ней, мимо Мэсс-Пайк, прямехонько к двери ее дома? Во многих отношениях он — идеальная партия: симпатичный, с дипломом Гарварда, образованный, вне всяких сомнений, джентльмен. Может, сама судьба послала Луизе ее любовь?
— К сожалению, это означает, что нам придется перекопать сад, — сказал Брайан.
Луизе захотелось плакать при мысли о том, что сад будет уничтожен, но выбора не было: сад нужно перекопать, если она хочет добраться до истины. Она приготовила для Брайана спальню, постелила чистые простыни, убрала отцовскую коллекцию сувениров из кожи угря и пошла в универсам «Автозет» пополнить запасы провизии — купить английских пончиков и кофе, ведь Брайан, наверное, рассчитывает на завтрак.
Несмотря на то что Брайан учился в аспирантуре только первый год, он проявил удивительный профессионализм. Вскоре дальний сад выглядел как настоящая археологическая раскопка. Он был размечен веревками и разделен на зоны. Белый забор, который Луиза так любовно красила, был сломан. Луиза выглянула из окна и увидела — розы и фасоль вырваны с корнем и свалены в кучу. Холмы выкопанной земли росли, а Луиза думала о деньгах, которые потратила на мешки с удобрениями. О часах тяжкого труда, которые отдала этой земле.
— Луиза! — позвал однажды Брайан, когда она сидела на кухне, пила чай и читала путеводитель по Ванкуверу. В своих планах уехать из Блэкуэлла она стала склоняться в сторону холодных стран. Чем холоднее, тем лучше. Она заинтересовалась Канадой и Скандинавией.
Услышав зов Брайана, Луиза выскочила в пижаме и болотных сапогах. Он копал с пяти утра и весь перемазался землей. Соседи начинали выражать недовольство тем, что стук его лопаты будит их спозаранку. Брайан стоял в яме глубиной шесть футов. Луиза переступила через засохшие розы и перцы и заглянула вниз. На дне ямы лежала куча костей, среди них несколько огромных ребер.
— Аллилуйя! — воскликнул Брайан.
Отпраздновать это событие они пошли в бар Джека Строу. На этот раз Луиза надела сарафан и босоножки и причесалась.
— Какое удивительное место! Настоящая старина, — сказал Брайан, оглядывая сосновые панели, камин, в котором зимой всегда разводили огонь, доску для дартса, которая могла понравиться своей живописностью, если не знать, что Тим Келли потерял один глаз в драке со своим братом Симоном, чьи стрелы ложились «в яблочко» плотнее.
Брайан подошел к стойке и весело ударил по ней кулаком:
— «Джека Даниелса»!
— Удостоверение! — потребовал бармен, потому что Брайан смахивал на панка, к тому же был явно не местный. — Привет! — кивнул бармен Луизе, пока Брайан искал в бумажнике водительские права.
— Привет, — ответила она. — Я буду шардоне.
Луиза осмотрелась вокруг. В баре, в дальнем конце, было несколько человек. Кто-то торчал возле музыкального автомата. Луиза загадала: если сейчас заиграет «Когда голуби плачут», значит, ей сюда приходить не следовало.
— Его сегодня нет, — сказал бармен, заметив, что она оглядывается по сторонам.
— Кого? — Луиза отхлебнула глоток шардоне. Странные звонки по телефону в последнее время прекратились.
Брайан показал свое удостоверение и обернулся к Луизе.
— А теперь по поводу того, что мы нашли в твоем саду, что бы это ни было, — вмешался он в разговор. Он залпом опрокинул первую порцию виски, как только она появилась перед ним. — Нужно собрать кости, отмыть и отправить в Кембридж на углеродный анализ, чтобы датировать их. Надо будет позвонить профессору Сеймуру.
Он рассмеялся, совершенно довольный.
— Я все это уже продумал.
Когда Брайан на минуту отвернулся, бармен наклонился к Луизе и шепнул:
— Он в больнице. Аппендикс прорвался.
— Аппендикс человеку вообще ни к чему, — успокоил Луизу Брайан, заметив на ее лице огорчение. Он уже приканчивал вторую порцию виски, в его планы входило как следует напиться. — Я намерен прославиться. Твой дом будет знаменит.
— Он и так знаменит, — ответила Луиза.
На следующее утро соседей не беспокоило в пять часов клацанье лопаты. Пока Брайан отсыпался после перепоя, Луиза вышла в сад. Она внимательно осмотрела груду костей. У нее было вызывающее дрожь чувство, что они с Брайаном разворошили то, чему следовало покоиться под землей. Луиза сорвала несколько роз с выкорчеванных кустарников и села в материнский джип. Посетителей в больницу еще не пускали, но дежурная медсестра узнала Луизу, которая провела здесь столько часов возле умирающей матери, — и пропустила.
