— Не кричи! — свирепо повел на нее усами Попов. — Стрелять в православном доме, при иконах, не буду, а под стражу возьму… Курсков, действуй! — приказал он стоящему за спиной темнобородому казаку. — Нашего господина есаула пленник. Сбежал, как самая последняя краснюкова сучка!
Филя поднялся, растерянно оглядываясь.
— Давай, давай, живей поворачивайся! — шумел Попов. — Дело ясное!
Он толкнул Филимона в спину.
— Да крещеный ли ты? — всплеснула руками Арина.
— Обожди, красавец! — выскочила перед Поповым Катерина.
— Чего это — обожди?
— Слово дай сказать!
Попов повел взглядом на ее побледневшее красивое лицо.
— Заарестуешь мужика, а мы как останемся? — спросила Варвара.
Ободренные ее голосом, заговорили все:
— В чем он виноват? Мы его лучше кого другого знаем!
— Ни в жисть никого не обидел!
— От детей отрываешь!
— У самого небось дети, как воробьята, ждут!..
— Замолкните! — отчаянно вскричал Попов. — Одна пускай говорит!
— Одна так одна, — придвинулась к нему Катерина. — Этого человека мы знаем. Ничего преступного в нем никто не замечал. А если из-под стражи бегал, то от смертельного страха побежит всякий, даже такой храбрый, как ты!
Попов заколебался. Уж больно красива и речиста защитница. Не будь он на службе и при исполнении долга, никогда бы не отказал ее просьбе. Но трудно поддаваться — чужие казаки рядом.
— Чего желаешь? — спросил он, погладив усы.
— Оставь в доме до утра — никуда не денется. А завтра придешь, поспросишь, о чем тебе надо.
— Мне спрашивать ни о чем не надо, — отказал Попов, чувствуя, что ему все труднее устоять перед красавицей. — Мне надо доставить беглого моему верховному командиру.
— А сам-то ты разве не командир?
Попов приосанился:
— Я тут командир, однако остальная местность не под моим командованием.
— Чего нам остальная? — вмешалась Варвара. — Мы здесь, и ты тоже. А зачем нам вся местность? Командуй тут, как знаешь!..
Попов засмеялся:
— Ох, морока, с вами! Службу вы военную знаете? Младший командир, старший, еще старший — и так и далее!
— Зачем нам «и так и далее»? Мы тебя перед собой видим! — не отступала Катерина.
Попов растерянно взглянул на казаков.
— Видим тебя и твоих воителев славных!
— Курсков! — вскричал Попов в отчаянии. — Веди заарестованного, иначе всем нам тут амба!
Курсков повел Филимона к выходу. А Попов, закрыв глаза, трижды перекрестился.
— Зря греха не боишься… — сказала Катерина, кусая губы и думая, как ей спасти Филимона.
Попов не ответил. Он вышел из дома вслед за своими и Филимоном.
Остаток вечера прошел в тревоге.
Катерина уговорила своих спутниц сейчас же выезжать с грузом из Ново-Петровки, захватить все пятеро саней, — «иначе никому не вырваться и грузу пропадать». Сама же она решила остаться, чтобы выручить Филимона. Как ей сразу показалось, усатый казак глуп, не догадается, что за люди ему встретились. Филимон перепуган, как бы чего не сболтнул. Тогда никому из Ново-Петровки не уйти.
Родион тихо вывел обоз на дорогу.
Ночь стояла безлунная. Сани уходили в степь, как в невидимую узкую щель. Негромкие звуки обоза быстро глохли. И это походило на долгое расставание, при котором не полагалось шуметь и говорить о чем-то давно пережитом.
— Надо и тебе уходить… — сказал Родион, возвращаясь.
— Лишь бы они добрались. А мне авось удастся.
Ночь она провела в хате Родиона. Сна не было. Она поминутно прислушивалась к тому, как поскрипывает жердина под окном, как шуршат тараканы под печкой и тяжело дышат хозяева. Тишина подхватывала всякий, даже слабый, звук и поэтому казалась обманчивой. Прощаясь, Архип говорил: «Оглядывайся зорче вокруг, — дороги давно не чистили, мусору много на дорогах. А в жизни и того больше случается неожиданностей. Рука сжата в кулак — бьет без разбору, лишь бы оттолкнуть от себя незнакомое. Еще многие не понимают, что вся земля начинает жить иначе. Непонимающего жалко. Он может замахнуться на тебя, как на врага…»
Катерина запомнила не все, о чем он говорил. Ей достаточно было, что говорил он заботливо, желая, чтоб все для нее обошлось благополучно.
Еще затемно в дом постучали.
Опять ввалился усатый казак.
— Собирайся! — крикнул он Катерине. — А где остальные?
Катерина почему-то остановила взгляд на его руках — кисть широкая, пальцы, как у больного, тонкие, с раздувшимися суставами. Никак нельзя понять, что он делал всю жизнь этими руками.
— Хозяин! — вызверился Попов на Родиона. — Сей же момент показывай, куда припрятал этих б…!
— Никого нет…
— Как так нет?
— Они твоего виду испугались и еще с вечера поуходили. Одна, самая смелая, осталась.
— С выездом они? Уехали, значит?
— Может, и уехали.
— Молчать! — рявкнул Попов, устрашающе двигая усами.
У Катерины забилась смешливая жилка.
— Ну и горлянка, — сказала она, усаживаясь на лавке, — чисто как у войскового начальника.
— А тебе я скажу, — повернулся к ней Попов, — что не зря вчерашним днем покрыл себя крестным знамением — дьявола отгонял! Дьявол — он не только в шерсти и в копытах!
— Чего это ты с утра заговорил о черненьких? — насмешливо спросила Катерина.
— По той причине, что тебя надоть проверить!
— Под юбки заглядывать будешь?
