Казак оторопело посматривал то на одного, то на другого. Вишняков уже не сомневался, что казак ехал из Чернухина, пил у Литвиновой, служил в отряде Черенкова и попал в этот отряд по калединской мобилизации из дальнего хутора, так как совершенно не знал местности. Теперь бы выяснить, сколько сил у Черенкова и что он намеревается делать в скором времени. Прямым строгим допросом у казака этого не выведать: он, видимо, упрям и рьяно относится к службе.
— До утра подержишь, — затягивал разговор Вишняков. — А там надо выяснить, как от Черенкова отбился. Да, может, он и не от Черенкова…
Лицо казака, до сих пор все же строгое и сердитое, дрогнуло. Он вконец запутался в своих предположениях, куда попал и кто допрашивает. Будто службу знают получше его самого. Но в гимнастерках без погон. А ему наказывали: как без погон, это и есть красная сволочь. Зачем, однако, про есаула Черепкова говорят? Ох, времечко! Не зря баба ему перед выступлением из хутора советовала: «Не встрявай, Андрюха, чует мое сердце — загубют тебя. Вишь какие у них глазищи каторжанские!..» На чужих людей, бравших его на службу, он и сам поглядывал с подозрением. Но дальше будто все было как положено: учения в стрельбе и рубке, житье в Персиановском лагере, фронтовые офицеры и, как водится, увольнительные, чтоб хватануть где-то водки или смотаться к незамужним бабам, из которых, кажись, состояло все ближнее к лагерным казармам население. Андрюхе Попову нравилось: наконец дорвался до того, о чем только приходилось слышать от вернувшихся с фронта хуторских казаков. Побаливала усыхающая правая нога. Черт с ней, она и дома не меньше болела, на коне ездить — не в пешем строю ходить.
Сутолов дернул за рукав нового дубленого полушубка.
— Постой! — мотнул рукой казак. — Кто вы будете?
— Сомнения берут, что погонов нет? — ухмыльнувшись, спросил Вишняков.
— А и то, чего ж! Без погонов всякий сброд шатается, власть свою показывает. Может, вы и есть те самые…
— А интендантов видал? — спросил Вишняков, в полной уверенности, что необстрелянный служивый только слыхал про таких, а видеть не видел.
— Ну, так и что же интенданты?.. Я всякое видал! Чего тебе и не снилось, и то видал… А вы что ж, интенданты? — недоверчиво спросил он.
— А кто ж, ты думал, дурья твоя башка! — вскричал Сутолов.
— Не шуми, — сдаваясь, огрызнулся казак. — Говорить надо сразу. А то — крысами пугаешь! Ежли надо, и с крысами пересижу. Краснюки, говорят, и подалее нашего брата казака загоняют. На милость тут не надейся.
— Зовут как? — спросил Вишняков.
— Андрей Иванов Попов, из хутора Благовещенского.
— К какому полку приписан?
— Верхнедонцовый я. Наших, понимаешь, порассовали по сотням, где не хватало. А Черепков, слышь, хитер — которые, как говорится, лучше, на сытых конях, себе отобрал.
— Сколько там он отобрал! — подзадорил разболтавшегося казака Вишняков.
— Сколько надо! — подмигнул Попов.
— Где теперь, на каком хуторе, найдешь добрых коней?
— Еге-ей! Сотни три кавалерии — змии, не кони! Для артиллерии тоже нашли. Это ты не говори! По хуторам еще и не такое найдешь!..
— Хутор хутору рознь.
— А чего тебе хутора?
— Да так, интересно, Готовимся ехать покупать провиант для армии, а точно не знаем, куда вернее всего податься.
— Давай на Верхний Дон, — посоветовал серьезно казак. — Там армий меньше проходило. Веришь, годовалого кабана можешь выменять на сапоги. Денег не давай, за деньги тебе никто и дохлого петуха не отдаст. А вот сапоги нужны, соль, ободовое железо, гвозди…
— Кто же с железом по хуторам работать станет, если все пошли с краснюками воевать? — спросил Вишняков, довольный тем, что заставил казака разговориться.
— Кто пошел, а кому и неохота. Который, конечно, по ранению, или отпуск получил, или негож — дома сидит.
— Ты ведь тоже не очень-то гож, а пошел, — сказал Сутолов, подметивший, что Попов тянул правую ногу.
— Надул фершалов! — подмигнул казак.
— Гляди, попадешься.
— Не на такого напал! — хвастливо воскликнул Попов. — Да и что тут за война! Говорят, взбунтовавшихся шахтеров в Казаринке надо малость научить порядку. Сумеем как-нибудь и с такими ногами!
— А шахтер может выбить из седла, — мрачно сказал Сутолов, которому надоела болтовня казака.
— Тож верно, — легко согласился тот, довольный собой. — А мы его из карабина!
— Вот что, служивый, — вставая, сказал Вишняков. — У нас тут стоят интендантские обозы. Как бы вы нам не помешали двигаться на Верхний Дон. Когда вы собираетесь воевать с казаринскими шахтерами, не слыхал?
— До Нового года, бают, надо б их усмирить, — ответил казак охотно.
«Говорит, сволочь, как о сезонной работе», — подумал Вишняков, а вслух спросил:
— Черенков где сейчас?
— Этого не знаю. Вчера у Литвиновой со штабом гуляли… И верно, пробовал я ихнюю самогонку — чистый дурман. Сразу, слышь, будто и не берет. А потом — в голову лупит. Ноги еще ничего, шевелятся. А голова как чугунок со вчерашней кашей…
— Сегодня ж где был Черенков? — прервал его Вишняков.
— Не могу знать… Табак, должно, подмешивает, подлая баба.
