— Вам известно, — сказал он, желая перейти» к своим делам, — что шахта наша работает. Леса нет, вагоны под погрузку не подают, керосин не подвозят, Продуголь шлет телеграммы об отсутствии дензнаков, стало быть, получку людям мы не выдаем. А мы все равно работаем! Черенков с отрядом бродит рядом. А мы все равно работаем!
— Я потому и приехал к вам, что восхищен вашим серьезным отношением к производству.
— А нам, может, мало ваших восхищений, — усмехнулся Вишняков.
— Отогнать от Казаринки есаула Черенкова не в моей власти, — сказал со сдержанной улыбкой Дитрих.
— Есаула мы и сами как-нибудь отгоним, — заявил Вишняков с подчеркнутой уверенностью. — Нам лес и керосин нужны.
— Я не хочу вам отказывать, — сказал Дитрих, смахивая улыбку с лица, — не могу я твердо обещать. Вам нужно укреплять законную власть. От этого зависит все. Если мы завтра проснемся и увидим, что по всей территории действуют одни и те же законы, трудности в снабжении исчезнут моментально.
— Мы за то, чтоб законы действовали. По закону мы требуем от Продугля снабжения шахты и выплаты денег.
— Ну, что вы о требовании! — удрученно произнес Дитрих. — Мы отправили в ваш адрес тридцать вагонов леса, их где-то задержали.
— А вы бы бумажку нам отписали, по какому маршруту отправили.
— Насколько мне известно, — сказал Дитрих, посмотрев на Фофу, — такое извещение отправлено на имя управляющего Казаринским рудником Феофана Юрьевича Куксы.
— Он не передавал нам этого извещения, — сказал Вишняков, заметив, что Дитрих сослался на «управляющего», желая, наверное, выяснить отношение председателя Совета к Куксе.
— У вас, кажется, осуществлена акция изъятия шахты у ее владельцев, — заметил Дитрих. — Я сужу об этом но тому факту, что нашего управляющего вы отстранили от должности.
— Чего ж только по этому? — спросил Вишняков, удивляясь спокойному тону акционера-директора. — Ваш управляющий сам сбежал. А с Продуглем у нас другие нелады. Мы отказались от поставок угля по вашим договорам.
— Почему?
— Путаница была в договорах. Бельгийская компания в Ольховке не подтвердила заявок, а на Зверевский узел отдавать уголь нечего — там власть генерала Каледина.
— Как же вы тогда можете надеяться на ассигнования с нашей стороны? — осторожно спросил Дитрих.
— А вы нам давно ничего не даете.
— Об этом говорить сейчас трудно. Оставим пока наши конфликтные дела, — сказал Дитрих, стягивая с себя полушубок и оставаясь в гимнастерке из зеленого топкого сукна. — Разденусь, у вас хорошо топят… Мы можем по-разному толковать декрет Совнаркома о рабочем контроле. Поскольку декрет — дело новое и для нас и для вас, различные толкования его возможны. Вы считаете, что контроль не только осуществляет проверку, но и обладает правом снимать с работы. А мы считаем, что смысл его заключен во взаимных усилиях по налаживанию производства.
— Нам надо, чтобы шахта работала.
— Мы в этом тоже заинтересованы.
— Вот ведь штука какая, — вприщур посмотрел на Дитриха Вишняков. — И мы заинтересованы, и вы тоже. А сидим как стриж с воробьем в чужом гнезде. Обниматься пора!
— Я не хочу искать различия в наших взглядах, — не желая замечать насмешки, продолжал Дитрих. — Мы еще не знаем, что такое советская власть. Она, однако, нам нравится тем, что говорит о необходимости организации производства. Рабочие прислушиваются к ее голосу и идут в забои. Их даже не беспокоит задержка с выдачей зарплаты. На территории Области Войска Донского этого нет.
«А ведь лукавит, как будто дурака перед собой видит», — побагровел Вишняков.
— Не приходилось мне слышать, как ваш брат хвалит советскую власть, — сказал он и добавил: — Не думал я тож, что наш бывший управляющий умолчал об оплате труда шахтеров. За здорово живешь они у нас не работают.
— Вот видите, нам надо поддерживать контакты, чтобы быть в курсе событий. В чем же тогда ваши трудности, если вы имеете возможность нанимать рабочих не «за здорово живешь»?
— А ведь вам они известны, — проговорил Вишняков угрюмо. — Вы, наверно, их и на пальцах считали — того не дадим, то урежем, в том откажем, они и окочурятся. Деньги и материалы нам нужны!
— Раньше, когда отдельные шахты оказывались в затруднительном положении, — сдержанно произнес. Дитрих, — мы советовали управляющим сбывать уголь мелкому собственнику. Почему бы вам не заняться этим, если вы не рассчитываете на нас?
— А с материалами как? — спросил Вишняков, опасаясь обсуждать затею с продажей угля.
Ему она показалась подозрительной, хотя простой и заманчивой. О вольной продаже угля никто до этого не говорил. Если Ленин обращался к шахтерам с призывом добывать уголь, значит, этот уголь нужен был для Тулы, для оружейных заводов и других городов. Пусти его в продажу населению, что же им останется?
— В материальном обеспечении, — продолжал Дитрих, не обращая внимания на то, что Вишняков уклонился от обсуждения предложения о продаже угля, — вы тоже можете найти свои пути. Заведите себе агентов по снабжению, дайте им право купли и продажи. Поступайте так, как будто у вас своя экономика, поставленная на собственное обеспечение.
