Дитрих не обращал внимания на Фофу. Визит к председателю Казаринского Совета был необходим. Знакомство с Вишняковым могло ему пригодиться. Ему казалось, что встреча их прошла успешно: удалось убедить советчиков, что он не собирается вредить производству, а приезд в район Казаринки объясняется желанием помочь устранить трудности, возникшие у новой советской администрации.
Феофан Юрьевич недовольно сопел. Черт с ним.
— Верните им планы горных работ, — приказал Дитрих. — Немедленно отправьте с Трофимом. Какая глупость — воровать планы!
Фофа молча согласился. Про себя он подумал, что Николай Карлович плохо понял Вишнякова. Возвращенные планы он примет, а о благодарности и не подумает.
Они заехали на «тридцатую версту», в дом мастера Трофима Земного.
Отдохнув и отогревшись возле жарко топящейся плиты, они пешком пошли на Громки, чтобы навести справки о дрезине.
Пашка в этот день работал не отдыхая. Телеграфный аппарат будто ошалел: он принимал донесения и с ближних и с дальних станций дороги, из Дебальцева, Луганска и Харькова. Пашка едва успевал читать и откладывать их в сторону для передачи Вишнякову.
«…Берестово-Богодуховский комитет РСДРП (б) торжественно заявляет всем пролетариям, что на рудниках района отдают себе отчет в наивысшей опасности калединской контрреволюции, но и добычи угля не прекращают».
«…Бахмутский Совет будет защищать новое завоевание революции — рабочее и крестьянское правительство, которое одно только в состоянии прекратить кровавую бойню народов и расчистить дорогу для освобождения труда».
«…товарищ Артем заявляет, что с победой социалистической революции власть должна перейти к Советам, которые сейчас являются единственно мыслимой формой перехода от демократической республики к рабоче-крестьянской республике. Только при наличии власти Советов будут проведены в жизнь законы, полезные для рабочего класса и беднейшего крестьянства. Вот почему мы за власть Советов и против всех тех, кто борется с ними».
