Отец Геннадия окончил уже после войны ветеринарную войсковую академию и был откомандирован в кавалерийский полк НКВД, который дислоцировался в Янове и прочесывал яновские леса в поисках бандеровских отрядов. Этот полк потом расформировали, а отца перевели в механизированный стрелковый полк непосредственно во Львов. Мать Геннадия устроилась на работу в зооветеринарный институт. Потом отца направили в Германию, во Франкфурт. Какой, не знаю. Их вроде два Франкфурта – один на Майне, а второй вроде бы – на Одере. Там он и погиб.
– Моя мать решила объединиться с семьей своей сестры, и они выменяли большущую четырехкомнатную квартиру на Зеленой, рядом с улицей Кутузова, где в угловом доме жил на четвертом этаже Гена со своей мамой. Я был у него в квартире один раз. Мать Генки была маленькой и худенькой женщиной. В то время она писала диссертацию. Тогда у них отца уже не было. Однажды мои родители уехали, и у нас в квартире мы играли в преферанс. Были Женька Костиков, Женька Сергиенко и Гена. После росписи пули зашел разговор об отцах, где кто из них воевал. Оказалось, что и у Костикова отец был кавалеристом. А Сергиенко, вообще рассказал детективную историю о своем отце.
– Вадим, у Сергиенко не было отца, ведь наш классный руководитель Семен Семеныч вызывал всегда в школу его мать.
– Был у него отец, только он после войны имел другую семью и жил в Москве. У Женьки отец был полковником, артиллеристом, и он преподавал в академии им. Фрунзе. Но вот какая история произошла с его отцом в начале войны. Под Уманью его часть попала в окружение. Он был командиром батареи. Осталось от части два десятка солдат и лейтенант, который выводил их из окружения. Но было и много дезертиров, которых вылавливали конные энкаведисты.
– Как кавалеристам удалось уцелеть в той мясорубке ?
– Я читал книгу маршала Андрея Антоновича Гречко (1903 – 1976) «Годы войны». Он перед самой войной закончил академию Генштаба и начинал сражаться на Украине в должности командира кавалерийской дивизии. Гречко написал свою книгу в 70-х, находясь на посту министра обороны. Он, как мне показалось, мог позволить себе быть объективным. Было много причин панического отступления наших отдельных армий и частей. Самое страшное, писал А. А. Гречко, – «Это практически полное разрушение системы управления войсками». Некомплект, отсутствие винтовок, нехватка телефонов. Но еще страшнее – это выяснение отношений: кто главный – командир, или комиссар ? Все это показано было в наших кинофильмах. В книге упоминается приказ Сталина от 16 августа 1941-го №270 о борьбе с боязнью окружения, паникерством и трусостью. За исполнением приказа следили уполномоченные НКВД. Отец Женьки выводил остатки своих солдат из окружения. Шли через леса. И возле какого-то села их встречает конный энкаведист. Сразу следует вопрос: кто командир, какая часть и т.д. Отец отвечает. Энкаведист выслушал и начал расстегивать кобуру пистолета. Но отец Женьки выстрелил первым и этим спас себя и своих солдат, которые продолжили воевать. Жаль энкаведиста, но на войне не всегда можно было отличить элементарную панику от грамотных действий командиров по спасению людей.
– Вадим, но еще в римских легионах, проявивших трусость в боях, убивали каждого десятого. Это мы знаем из школьной истории.
– А как отличить трусость от маневра? Ты ставишь под сомнение действия отца Женьки ?
– Ни в коем случае. Разве мы можем судить о наших отцах. Важно, что они выжили. Женьке повезло. А отец помогал ему?
– Конечно. Женька на каникулах всегда ездил к отцу в Москву. Я вспомнил рассказ Юры Волкова о своем отце. Он, кстати, начинал жизнь тоже в Харькове, как твой и мой отцы, Володя. Забавный был с ним случай. Но, сначала послушай, что писал про Харьков маршал Гречко:
«Два десятка немецких дивизий окружили Харьков, и наш Юго- Западный фронт растянулся на сотни километров. Был конец октября, и немецкая авиация нещадно бомбила город. Кольцо окружения сжималось».
