Дело «Красного тряпочника» застопорилось. Сначала Ярослава и Экспериментальный отдел постигла неудача в аэропорту «Шереметьево». Затем выяснилось, что вдова убитого режиссёра Проталина-Семиструнного пока не готова дать дополнительные показания. Какие-то временные препятствия возникли с материалами о гибели академика-химика. Борова подобный расклад не устраивал. Однако чисто объективно полковник ничего поделать с произошедшим не мог и стал относиться к текущим событиям несколько «философски». Также поступили Коломин, Таня и остальные сотрудники отдела, занимавшиеся Красным тряпочником. Казалось бы, можно бы чуть-чуть подрасслабиться.
Выждав удачный момент, Ярослав улизнул с работы на диагностику, которую давным-давно следовало бы провести, в НИИ нейропсихомеханики и анализа времени. Сейчас, с голым торсом и задранными штанинами, облепленный проводами и датчиками, он сидел в кресле, похожее на стоматологическое. Градов и группа учёных, в том числе высококлассные врачи, наблюдали молодого анализатора и письменно фиксировали свои выводы. Исследователи просили то открепить всю систему «Зевс» от тела, то снова прикрепить — как вместе с очками «Тиресия», так и без. Принтеры активно печатали бумагу с теми результатами, что недостаточно было вывести на экранах. Учёные порой негромко переговаривались, обсуждая полученные данные.
— Хороший всё-таки прибор — «Зевс». «Гермес» при верном содействии «Асклепия» в режиме реального времени в течение суток сохраняет все сердечно-сосудистые показатели. Нашим ребятам не нужно отдельно таскать на себе СМАД или «Холтер», — похвастался кардиолог, поправив здоровые очки, закрывавшие верхнюю половину лица. По своим габаритам они напоминали, скорее, очки виртуальной реальности, нежели стандартную, привычную вещь в повседневном представлении. Отчасти на них походил и «Тиресий», но это устройство являлось намного более компактным.
— Это я в курсе, — обычно оптимистично настроенный Градов сейчас пребывал в напряжённой сосредоточенности. Сложив руки под мышками, профессор выжидательно глянул на другого своего коллегу, словно желая, чтобы тот развеял нехорошие подозрения.
Учёный молча развёл руками и виновато пожал плечами. Опасения Аркадия Константиновича начали подтверждаться. Он почесал бровь, подошёл к квадратному прибору и сам покрутил пару верньеров. В динамике пискнуло, металлические стрелки показателей дёрнулись и стукнулись об ограждавшие их стёклышки.
— Только не говорите, что мне осталось пару дней. — Ярослав, заскучав, закатил глаза, а затем закрыл их. Ближайший к нему учёный что-то начал интенсивно набирать на громкой клавиатуре. Градов кивнул коллеге, на которого до этого смотрел.
— Степень трезвости рассудка по Бехтереву — «Предпомешательство». Крупные депрессивные инклюзии по Беку. Значительное повышение коэффициента резистентности к «Псио». Спорадические случаи повышения давления (сто пятьдесят — систолическое, девяносто — диастолическое) и тахикардии вне зависимости от факта стресса, — зачитал до этого молчавший учёный. — Хотя ЭКГ и ЭЭГ никаких отклонений не показывают.
— Ну для нашего брата сие вполне ожидаемо, — развёл руками Ярослав, особо не удивившийся результатам диагностики. — Только рассудок по Бехтереву — как-то странно. В этом плане я совершенно себя нормально чувствую.
— Это вам так кажется, — особо не обрадовал учёный.
— А Виолетта успела пройти диагностику? Как у неё дела? — поинтересовался у Градова Коломин.
— Картина примерно такая же, как и у тебя, но есть ещё несколько тревожных моментов. МРТ кое-что выявил в её головном мозге, — натянуто ответил Аркадий Константинович. Решительно добавил: — Вообще я хотел собрать всех в Институте и проверить каждого из вас. Дело не критическое, но достаточно серьёзное.
— С Ярославом мы закончили, профессор, — буднично улыбнулся кардиолог, снимая свои большие очки.
— Друзья, вы все свободны. Можете сходить перекусить. — Градов хлопнул в ладоши, желая остаться с Ярославом один на один. Подчинённые профессора послушно кивнули и начали выходить из помещения друг за другом, выключая устройства или переводя их в спящий режим. Когда последний учёный покинул помещение и закрыл за собой дверь, Аркадий Константинович подъехал на стуле к невыключенному компьютеру, чтобы ещё что-то уточнить для себя. Спросил у Коломина: — Ты когда последний раз хоть отдыхал-то?
Ярослав надолго задумался, уставившись в потолок.
— Даже не помню, если честно, проф, — слегка подал плечами капитан.
Градов крутанулся на стуле и полностью обернулся к Коломину.
— Ярослав, ты помнишь правила. Отпуск — это не просто беспечный отдых, особенно для анализатора. Какой-то длительный промежуток времени ты должен дать своему организму, чтобы тот отдохнул от «Псио» и «Зевса» в целом. Полное игнорирование прибора на несколько недель, физическое и душевное расслабление. Я бы выписал тебе путёвку в наш санаторий под Приморско-Ахтарском или Алупкой. Поплавал бы в море, покатался бы на парусниках, прошёл бы физиотерапию, отвлёкся бы, — предложил Аркадий Константинович.
