— А если она свалиться кому-нибудь на голову, это тоже будет несмертельно, как и падение с балок?! — продолжал негодовать Копач. — Выглядит-то она вполне реальной!
— Коля, ты можешь не отвлекать Ярослава? — попросил Льдов. — Если это часть испытаний, то уверен, что подобное явно было продумано инструкторами!
— Всё продумать всё равно невозможно, нам проф об этом на каждой лекции говорит, — ответил Копач сквозь зубы, карабкаясь за крутой выступ с закругленными краями. Все испытуемые, даже включая упавшего раннее Шелеста-Шелестова, преодолели вторую пропасть и также начали забираться на небоскрёб.
— Почему в этом проклятом мире так много иррациональности? — прошипел Грим, хотя ближайшие к нему ребята всё-таки услышали. — Если внештатная ситуация, то прервали бы испытания и прислали бы аэрокар забрать Виолетту!
Люлька, прогнув тросы, дёрнулась и подалась вниз. Тросы отчаянно заскрипели, разошлись до степени тонкой ниточки и, в конце концов, разорвались. Платформа, ударяясь о стены здания, с грохотом полетела вниз. Испытуемые, чьи траектории передвижения пересеклись с опасно приближающимся объектом, стали спешно отпрыгивать в стороны.
Виолетта инстинктивно кувыркнулась в смертельное пустое пространство, по ходу надеясь зацепиться за какой-нибудь выступ. Однако вместо подоконника, кондиционера, карниза, флагштока или балкона её красивые руки схватили лишь воздух. Девушка отчаянно вылупила глаза, осознавая, что сделала сальто в воздухе и головой отправилась точно в бездну. Жизнь успела промелькнуть у неё перед глазами, сердце бешено застучало, учащая пульс и поднимая давление. Стена небоскрёба предательские оказалась как-то слишком далеко. Взор закрутился в глазах, словно калейдоскоп, а от столь экстремальных действий закружилась уже и сама голова. В ушах неслышно для остальных заиграла какая-то грустная, меланхоличная мелодия.
Предплечье, а затем запястье сковал мощный пресс. Виолетта мгновенно оправилась от предсмертного гипноза и пару раз мотнула головой.
— Пойма-ал!!! — довольно крикнул Ярослав, будто коршун, в чьи когти угодила крупная полёвка. Обратился к Рогановой с вновь засиявшими жизнью глазами: — Давай-ка дальше ты сама, подруга.
Коломин направил, качнул и со всей силы бросил Виолетту на стену. Девушка в секунду сориентировалась и, встав на достаточно широком карнизе, прижалась к холодному бетону. Роганова в нервном возбуждении глянула вниз, будто желая разглядеть на дне пропасти превратившуюся в металлолом люльку.
— Знаешь, в некоторых случаях лучше не искать лёгких путей… — заботливо посоветовал Коломин, находясь чуть повыше партнёрши. — Ну что, готова дальше покорять высоты?
— Спасибо, Ярослав… — только и успела произнести взволнованная и растроганная девушка.
Группа испытуемых в полном составе продолжила покорение вершины.
***
На дворе вовсю разгорелся жаркий майский день, сквозняк игриво игрался с жалюзи, и солнечные лучики ласково пробивались сквозь временно незашторенное пространство. Юные анализаторы плотно уселись в передней части небольшой аудитории. Проектор передавал на достаточно крупный экран лекцию Градова. Профессор всегда добавлял в презентации максимум интересной, воспринимаемой графической и минимум скучной текстовой информации. Никто никогда не засыпал на его лекциях и не отвлекался на сторонние вещи, а также всегда не боялся задавать важные вопросы по теме. Аркадий Константинович был блестящим оратором, талантливым педагогом и просто харизматичным, привлекающим положительное внимание человеком.
— Юные мои друзья, когда вы станете работать со временем, никогда, пожалуйста не забывайте о пространстве. — Градов предпочитал выходить из-за трибуны и общаться с аудиторией, слегка облокотившись о край стола. — Я понимаю, что сейчас мои слова звучат просто и банально, но во время оперативной работы каждое мгновение, каждая секунда у вас будет на счету. Обычный человек пока не в силах обуздать четвёртое измерение — время. «Зевс» же помогает подсознанию участников проекта время обуздать,
— Получается, что время осознаётся человеком труднее, но больше сложностей всё равно возникнет при работе с пространством из-за эдакой… многовекторности? — спросил Льдов из второго ряда.
— Окончательный выбор при анализе как пространства, так и времени остаётся за носителем прибора. При анализе будущего «Зевс» вам выдаёт оптимальную траекторию развития событий, которой вы вольно воспользоваться или не воспользоваться. При анализе же пространства человек изначально сам выбирает подходящее направление, затем уже вторично подключается «Зевс» с его моделированием времени, — объяснил профессор.
