— Всё равно пока сложно, Аркадий Константинович, — надув пухлые губки, пожаловалась Виолетта, сидевшая посередине между ребят. Большая тетрадь с изображением милого котёнка, ручки, карандаши, рейсшина и очки «Тиресия» лежали перед ней на столе.
— Хорошо, предлагаю от теории перейти к практике. Я не юрист и не сотрудник правопорядка, напротив, это вы у нас будущие правоохранители — улыбнувшись, Градов переключил слайд. — Поэтому если я неправильно буду применять понятийный аппарат, просьба меня немедленно поправить. Итак, конкретная ситуация. Человек погиб от выстрела снайперской винтовки, расстояние до позиции стрелка и траектория пули известны приблизительно при помощи траекториескопа и пулескана. Но это инструменты вне проекта «Зевс», они уже достаточно широко используются в милицейской и криминологической практике. Лозунги нашего проекта — «Точность, а не приблизительность» и «Нулевое округление». Так что «примерно» нас не интересует. Идём далее. Прошло некоторое время, тело погибшего доставлено в морг. Туда прибываете вы, и активируете «Зевс». Однако через «Тиресий» вы не видите ни убийцы, ни его лежбища; вашим максимум будут последние секунды или минуты жизни жертвы преступника.
— Наш мир очень сложен и многообразен. Он состоит из сплошных ограничений и ограничителей. Мозг — главный ограничитель человека. Он не позволяет нам анализировать бесконечно вперёд или бесконечно назад. Мы получаем знание только о локальных, строго очерченных моментах. Анализаторы никогда не узнают, где укрылись выжившие нацистские преступники, не говоря уже о том, что в действительности представлял собой Большой взрыв и произошёл ли он вообще, — рационалистически поделился соображениями Грим, сидевший в первом ряду.
— Альбертик, какой же ты всё-таки умный, — без едкости сыронизировав, Виолетта легонько ущипнула товарища за бок. Грим чуть дёрнулся от неожиданности, смутился и ничего не ответил.
— Альберт прав, — с серьёзным видом кивнул Градов. — Мозг просто перегреется, а вы не дельфийские оракулы, чтобы кататься по временной шкале взад-вперёд, как вам это вздумается. К сожалению, применять «Зевс» пока можно только очень и очень локально…
— Так что с тем несчастным, которого прибил снайпер? — поинтересовался Шелест-Шелестов.
— А это я хотел бы узнать у почтенной аудитории, — снова улыбнулся Градов.
— «Почтенной» звучит как «почтенные старцы»! — фыркнул Копач, расположившийся дальше всех.
— Коля! — шикнула на него Виолетта.
— Ну так что, уважаемый рабфак? — пошутил профессор. — Вроде очень простая задачка.
Ярослав поднял руку.
— Нужно взять у сослуживцев те самые приблизительные замеры траекториескопа и пулескана, внимательно просмотреть их, запомнить, вернуться на место гибели жертвы (желательно отыскать точное место, где она лежала, даже если очертания мела или маркера уже стёрлись) и встать туда, — объяснял Коломин. — Оптимальный контакт с нужной траекторией обеспечен. Далее — «вспышка», и в дело вступают все системы «Зевса». Если не различили стрелка с первого внедрения, производим второе внедрение на вычисленной позиции для стрельбы. Анализ завершён, внешность и остальные физические параметры преступника нам известны!
— Всё так, Ярослав. Поэтому в схожих ситуациях вы будете использовать этот метод. Ну а теперь к следующей теме… — Градов переключил слайд при помощи пульта.
Внезапно на преподавательском столе затрезвонил телефон. Ярослав помотал головой и раскрыл глаза. За окном гудел Ленинский проспект, солнце старалось пробиться в окно сквозь частые облака. Будильник «Слава» показывал десять минут восьмого. Телефон настойчиво позвонил ещё раз. На табло определителя высветилось имя абонента — «Работа». Скорее всего, пытался связаться Боровиков или Таня.
— К-Коломин, — сонным голосом откликнулся Ярослав, подняв трубку.
— Доброе утро, капитан, — на другом конце поздоровался Боров. Антон Владимирович был трудоголиком и приезжал на работу раньше всех. — Не хотел тебя будить раньше времени, но… Хотелось бы, чтобы ты побыстрее завершил с Гириным. Мало ли, вдруг откроется что-то кардинально новое, что прольёт след на наше расследование. Насколько я знаю, не все, но некоторые пространственно-временные улики тоже «испаряются» со временем.
— Так точно, есть такое, товарищ полковник. Но на общую картину в большинстве случаев это фатально не влияет, — пояснил Коломин. Сел на кровати и немного размял колени. — В таком случае, я не поеду на Житную, а отправлюсь сразу в Красногвардейский.
— Ты не несись особо. Пусть твой «зилок» пока побудет на диагностике после той встряски. Сделай там свои дела, и отправимся вместе. Я залечу за тобой, и двинем на Кавказский бульвар, благо график пока не поджимает. Есть чего рассказать. К тому же давно не видел тебя в действии; подтвердишь мне прямо там, что это был
— Вас понял, Антон Владимирович, тогда на связи, — попрощался Ярослав.
— На связи, капитан.
