— Профессор, я бы рад с вами согласиться. Но где вы видели последний раз в вашей многолетней практике, что накопленная радиация передавалась подобно вирусу? А потом, при появлении ещё непонятного нам катализатора, распадалась, вернее, выпадала, как осадок, в эту синюю дрянь?! — Скулы на, казалось, каменном лице полковника надулись. Он отвернулся и продолжил путь, желая оторваться от пожилого доктора.
— Хм, пока из сто процентов наверняка подтверждённых мы имеем лишь несколько феноменов… — ненапряженно протянул профессор.
— Эти «несколько феноменов» переполнили инфекционное отделение и сейчас уверенными темпами переползают в хирургическое! — прорычал полковник. — Профессор, да поймите вы наконец, что ситуация намного хуже, чем мы думали. Мне до сих пор не сообщили, что же всё-таки конкретно произошло в ИИ-2 и каковы истинные масштабы катастрофы. Мы пытаемся проводить обсуждения и строить предположения буквально на пылающей воронке от уже сброшенной ядерной бомбы!
— Что именно вы хотите эти сказать? — Профессор уже не выглядел таким уверенно-оптимистичным.
— Через пару — тройку дней здесь начнётся сущий ад. Вы и сами это прекрасно понимаете, хоть и пытаетесь сделать вид, что это просто промышленная авария средненького масштаба. Вроде утечки хлора из единичной цистерны, — выдохнув, тихо, чтобы подчинённые не слышали, ответил полковник. — У меня протокола даже нормального нет, чтобы адекватно реагировать на такую ситуацию. Поэтому я вызвал «Лямбду».
— Что?! — взвился, казалось, по темпераменту сангвинический, а не холерический профессор. Мгновенно посуровел: — Полковник, я не отдам им своих пациентов и буду грызть землю зубами за каждого, слышите?! Только через мой…
— Профессор, не бросайте зря пафосных слов на ветер. Не забывайте, я офицер медицинской службы, а значит, они и мои пациенты тоже, — снисходительно улыбнулся полковник.
— Вы солдафон, и от вас за километр отдаёт казёнщиной, — прошипел доктор. — Не дай бог бы попасть к вам на операционный стол!
— Ну будь вы моим подчинённым и не будь вы главврачом этого богом забытого госпиталишки… Свернул бы вам шею и записал бы как несчастный случай на фоне внезапно разыгравшейся депрессии. Знаете, как иногда вешаются солдатики, которых внезапно оторвали от мамкиной сиськи. — Полковник грозно навис над профессором, но и доктор буквально вбурил взгляд в переносицу собеседника, не отступая. — Вы будете спасать пациентов вместе со мной, профессор, или будете против меня. Тогда я депортирую вас вон вместе с подчинёнными за барьер, который как раз сейчас формируется. На что имею полный карт-бланш. А теперь прочь с дороги, и не смейте мне больше мешать!
С этими словами полковник отмахнулся от профессора, словно от надоедливой мошки, и через боковой ход ушёл вглубь тёмного госпитального коридора.
Пожилой доктор остался стоять посреди лагеря в тяжёлых размышлениях. Ведь правда, что судьба всех находящихся здесь будет трагичной?
В. Гюго, «Отверженные».
Вспышка. Ярослав стоял на крыше белого ЛАЗа.
«Так вот оно что. Я тогда не успел разглядеть».
На крыше аэробуса чёрной краской была выведена греческая буква «
«Я сердечно рассчитываю, что эта радиация, которая вроде как вирус, вычищена отсюда или хотя бы слегка сошла на нет. Испытывать её на себе или принести с собой за барьер я не хочу». — Коломин открыл дверь ординаторской.
