— О чем ты? — в зеленых глазах мелькнула растерянность. И боль. — Ты говоришь это, чтобы сделать мне больно?
Оттолкнув Эллоис*Сента я направилась к выходу. Продолжать разговор не имело смысла, пока хотя бы самой себе я не готова была дать ответ.
Но боль, задремавшая и притупившаяся, вновь вгрызлась в сердце.
Мы продолжали путешествие. Миа*рон, торопясь осуществить намеченные планы, не желал медлить. Как только отъехали на несколько миль от приютившей деревни, приказал выстроить портал, перенесший прямиком в скалистые горы.
Внутреннее чутье не обмануло. Мы оказались на узкой петляющей тропинке, скалы грозились сомкнуть вершины над нашими головами. Внутреннее чутье не обмануло: место выглядело именно таким, как представлялось. Или не обманула, может быть память? Ведь согласно дурацким легендам я не впервые иду этим путем.
Пейзаж выглядел даже более унылым и однообразным, чем обещал. Между расщелинами беспрестанно гулял ледяной пронизывающий ветер, срывая с головы капюшон, разметывая волосы, раздражая кожу холодным сухим языком.
В другое время меня бы это раздражало. Но не в этот раз. Отпущенная природой сила воли целиком уходила на то, чтобы не думать. Ни о чем: ни о ненависти, ни о страхах, ни о надеждах.
Миа*рон после "ночи любви" предоставил любовнику лошадь и некоторую самостоятельность.
Более неприятного времени в моей жизни я не припоминала. У человека, где бы он ни был, всегда остается маленькое пространство, принадлежащее только ему: пространство его маленького мозга. Но рядом был Эллоис*Сентр. Его зоркий взгляд, само присутствие, лишали последнего уединения.
Впрочем, пытка не длилась вечность. Мы вскоре уперлись носами в каменный тупик.
Рыжий спешился, снял плащ и, закатав рукава, принялся рисовать на камнях знаки перехода.
— Это и есть портал? — спросил Эллоис*сент. — Куда он нас приведет?
— Попадем, — увидишь, — отрезал Миа*рон.
Лошади перебирали копытами и вскидывались на дыбы.
Начертив пентаграмму перехода, Сан*рэно начал читать заклинание на непонятном языке. Голос его многократно усиливался возвращающимся эхом, обретая мощность и силу. Температура вокруг, и без того не высокая, заметно понизилась. В воздухе взволнованно заплясали снежинки. В мгновение потемнело, заклинания погасили солнце, будто то было не большим, чем обыкновенным светильником. Разноцветные незнакомые звезды, прокалывали густую, неестественную черноту небес.
Потом я услышала ритмичный стук. Кровяной ток? Барабаны? Ветер?
Камень, преграждающий путь, плавился, истончаясь. Кварцевые песчинки превращались в тонкие нити. Барабанный бой становился осязаемее, явственнее.
Вспыхнул свет.
— Двуликие! — голос Эллоис*Сента был полон ужаса и отвращения.
Озираясь, отступая, я поскользнулась, с трудом удержав равновесие.
Мы оказались в центре изломанного многоугольника, над неким подобием алтаря, окровавленного, заваленного фрагментами того, что раньше было человеческими телами. Жертвенник дымился от крови, человеческих экскрементов и внутренностей. Вспышки огня освещали жуткое место неровным багровым светом, выхватывая из мрака множество фигур, с ног до головы закутанных в нечто, наподобие темного кокона.
Оглушительный рев сотряс воздух. Пол под ногами завибрировал. В ужасе зажимая уши руками, я не понимала, что множество голосов выражают восторг, а не угрозу и не агрессию.
— Хвала Тьме! Хвала Тьме! Да разверзнется Бездна! Хвала тебе, Темная Богиня! Литу*эль!
Скрюченные пальцы тянулись из мрака, блики огня рисовали на них алые полосы. Из-за того, что лица над руками скрывали черные глухие капюшоны, картины принимала вовсе нереальные краски.
— Хвала Тьме! Хвала Тьме! Да разверзнется Бездна! — Крик нарастал, переходя в истошный истеричный визг.
Руки Миа*рона не дали мне отшатнуться, удержав на месте, когда к ногам подтащили отчаянно сопротивляющихся девчонок. Острый жертвенный нож перерезал одной из несчастных горло. Кровь фонтаном брызнула из разорванной артерии.
Очаровательный запах железа и горечи дразнили вкус и обоняние, побуждая забыть обо всем, опустить руки, подставив их под животворящие соки. Алое на белом: её кровь на моих руках?
Двуликие!
С криком отпрянув, непроизвольно я заставила тело несчастной жертвы рассыпаться ворохом красных угольков. Удерживающий тело мужчина пронзительно закричал, — к моему удовлетворению, разрушающая магия задела и его.
— Хвала Тьме! Хвала Тьме! Да разверзнется Бездна! Ли-ту — эль! — скандировали голоса.
Вторую, отчаянно визжавшую, жертву, рывком подтащили на место первой. Ударом ноги мне удалось выбить нож из рук противника, я отправила его полетать вместе с маленьким горячим шариком. Огонь заставил отпрянуть и Миа*рона. Трусом он не был, но тупо подставляться, все же, не любил.
