— Одиф*фэ, я докажу тебе свои большие чувства в ходе совместного побега, можно? Насколько я знаю дядюшку, он медлить не станет. А открытого конфликта с ним очень хотелось бы избежать.
— Вечно ты оказываешься между любовницей и любимым дядюшкой! — Зло хохотнула я, подхватывая с пола одежду.
— Сука! — полетело мне в спину.
А смысл спорить? Наверное, так и есть. Но даже у девушек, вроде меня, выглядевших беспринципными, грубыми и злыми, есть тайные фантазии. Вовсе не такой мне представлялась совместная ночь любви. Вернее, не так мечтала я её закончить.
Станешь тут сукой.
— Ткач! Быстрее. Они уже рядом.
— Пошли, — кивнула я.
Показалось хорошей идеей спалить за собой мосты, устроив маленькую бездну. Но Эллоис, зануда, схватил меня за руку.
— Что ты делаешь? — зашипел он. — Не смей.
— Хочу уничтожить следы.
— След, который ты этим оставишь, куда заметней.
Узкие кривые улочки, глухие раскаты грома невольно заставляли вспоминать о ночи, что последовала за гибелью матери. Впрочем, теперь опасность была куда конкретнее: за нами безотрывно следовала оскалившаяся тень проклятого оборотня. Острые клыки, вертикальные зрачки мерещились в голубых, мертвенно-яростных отблесках молний. Раскаты грома казались отголоском рыкания.
Я чувствовала кожей, сердцем и разумом — Миа*рон в ярости. Стрелой несся он, пытаясь настигнуть, уничтожить и подчинить. Он делал это, используя принципы и слабости другого чудовища, в котором свет и тени переплелись так сильно, что превратились в нечто, не подвластное логике.
— Эллоис! — позвала я.
В конце тоннеля из домов, в узком проходе ждал Зако*Лар.
— Доброго вечера, ребятки, — невозмутимо поздоровался он. — Спешите?
Мы тяжело дышали.
Я задавалась вопросом: решиться ли Эллоис, воспитанный в строгой иерархии подчинения младшего старшему, пойти на конфронтацию?
— Если спешили, теперь, я полагаю, вам придется задержаться, — прохладно улыбнулся старший Чеар*ре.
Эллоис держал паузу.
— Не могу сказать, что я не понимаю тебя, мальчик. Мне самому жаль, что приходиться идти на подобные меры.
Я невольно сделала шаг назад. Россыпь ледяных мурашек холодной стайкой неслась по рукам, спине.
— Я тоже понимаю тебя, дядя, — голос Эллоис*Сента был ломким и хриплым, словно принадлежал человеку, на много лет его старше. — Но не могу допустить, чтобы ты убил её. Прости, — выдохнул он, выступая вперед и закрывая меня собой.
— Уйди с дороги. Не мешай мне, — приказал старший.
— Нет.
— Жаль.
Никогда не думала, что воздух способен оборачивать лезвием. Острым, резко сбивающим с ног. Ветер закручивался, стремясь раздавить. Давление нарастало. И думать было нечего о применении огненной магии: она просто не пробилась бы сквозь силовое поле, образованное сверхъестественным потоком.
В следующую секунду водяные струи разбили стройные воздушные вихри, отшвырну их в сторону, заключая нас с ЭллоисСентом в синюю защитную сферу.
Две фигуры, мужская и юношеская, стояли друг против друга, широко расставив для упора ноги и опустив руки "по швам". Оба — с бесстрастно сконцентрированным выражением на лицах. Два идола. Два истукана, порождающие огромное количество энергии, истощающих внутренние резервы.
Воронки, прозрачная и синяя, кренились то в одну, то в другую сторону. Над головами собирались тучи. Быстро, подобно стае черных птиц. В черном клубящемся чреве не сверкнуло ни молнии.
Полы плаща Зака развивались, эффектно и жутко.
На Эллои*Сенте развиваться было нечему. На нём кожаная куртка сидела, словно влитая.
Я не удивилась, по-настоящему не успела даже испугаться, когда Заку удалось разорвать защитную магическую вязь и сбить Элоис*Сента с ног, — он был старше и опытнее.
Пронеслась мысль о том, что в жизни все повторяется… Не так давно я точно так же ожидала приближения Те*и. С той лишь разницей, что тогда я была готова умереть, потому что знала за собой вину. В том, что Те*и мог послужить орудием правосудия, мне виделась высшая справедливость. Жестокая логика, которой правильно покориться. Сейчас все иначе. Бессмысленные прыжки по пустыням, морям и петляющим чужим улочкам не имели право так обрываться.
— Не делай этого! — Крикнула я, отступая. — Не надо!
— Мне жаль, девочка. Иногда просто приходиться делать то, что нужно.
Страх леденил душу, как влага — ветки на морозе.
— Ты сам придумал этот нелепый долг! — умоляла я. — Нельзя же просто так губить живую душу даже ради спасения мира.
— Как раз твою душу я и спасаю.
— Нет!!!
Воздух обернулся пустотой. Чернотой, заполняющей легкие. Смерть от удушья бывает разной. Легкие может заполнить вода; шею — сдавить веревка, попутно резко вырывая позвонки из привычной клеточной мозаики. Но сколько шансов на то, что внезапно воздуха просто не станет?
От резкого скачка давления кровь в жилах бурлила. Тело чувствовалось огромной разжиревшей тушей, готовой разорваться под собственной тяжестью.
Смерть легкой не бывает…
Черные точки мельтешили перед глазами, язык прилипал к гортани.
Первое, что подалось осознанию: я вижу собственные руки, скрюченными клешнями, вцепившиеся в чернозем.
