Повернув голову, я разглядела две темные фигуры, распростертые рядом. Над одной из них склонилась черная пантера. Лапы оборотня лежали на обезглавленном теле. Изуродованная голова лежала рядом.
Утробное довольное ворчание заставило меня потерять сознание. Заодно освободив от необходимости решать, что именно предпочла бы я, будь у меня право выбора: погибнуть от руки Зака или быть спасенной Миа*роном?
Тонкая свечка держала на себе трепещущий огненный язычок. Темная тень внутри пламени походила на разлетающийся под напором ветра плащ.
— Одиф*фэ!
Голос, окликающий меня, казался знакомым. Но Зак — мертв
— Одиф*фэ?
Фитиль внутри свечки обрел очертания мужской фигуры.
— Что тебе нужно? Оставь меня!
— Ты должна пойти со мной, — настаивает Зак. — Разве ты не видишь?
Я слышала рев пламени. Грозного, разъяренно-равнодушного, наступающего оранжевой стеной. В прожорливом горниле исчезали леса. Пузырилась, вскипая, поднималась вода и, обезумев от боли, набрасывалась на берег. Взрывались горы, изрыгая огненную лаву. Скукоживались от невыносимого жара травы, скручивались листья, мелели колодцы и широкие трещины пролегали по некогда плодородным землям.
Ярче вспыхивало огненное светило, дарившее жизнь планете Трех Лун.
— Ты же не хочешь погубить тех, кого любишь? Или ты думаешь, я хотел уничтожить тебя исключительно по злобности характера? Ещё есть время подумать и принять правильное решение. Единственно возможное решение.
Не желая слушать, я мысленно пожелала Заку исчезнуть. Его лицо пошло трещинами, подобное тем, что испещрили высохшую, обезвоженную почву.
Никого пламени на самом деле не было. Из темноты смотрели знакомые слепые глаза Хантр*Руама. Статуя кровожадного божества — воплощенный в жизнь злой кошмар, — отражала свет десятка свечей. Рядом вальяжно растянулся его кровавый почитатель, — следящая за мной кошка.
Тонкие алые губы Миа*рона растянулись в довольном оскале:
— Наконец-то! Я чуть было не подумал, что ты назло не спешишь приходить в себя.
— Ты отличаешься наличием большого воображения, особенно ярко выделяющегося на фоне небольшого ума, — хмыкнула я.
Голос, как, впрочем, и тело, плохо меня слушался, был едва-едва различим.
— Я так понимаю, — ты вновь не рада видеть меня?
— Просто млею от радости, — продолжала я жалкие потуги на остроумие. — В твое отсутствие я соскучилась по оторванным головам, разорванным глоткам и однополой любви.
Я не успела глазом моргнуть, как зверь оказавшись рядом, подхватил меня с пола, крутанув, точно я была не человеком, а тряпичной куклой. Острые когти сомкнулись на шее. Вторая рука интимно, почти ласково удерживала за талию.
— Уж не намекаешь ли ты, любовь моя, на мою мужскую несостоятельность? — мурлыкала тварь.
Когти скребли по шее. Горячая струя из вновь открывшейся раны обильно полилась на пол. Медленно метаморф потянул за волосы, запрокидывая голову.
— Ты, я вижу, не горишь желанием высказать признательность за спасение жизни?
Языком, по-кошачьи, он слизывал кровь. Медленно, сладострастно и жадно.
Дрожь прошла по телу. Я затруднилась бы определить причину её происхождение, — как между собой могут тесно переплетаться удовольствие и омерзение, боль и истома?
— Ну, же? Ответь.
Ну и силища у него в руках! Ещё немного, и он просто сломает мне ребра. Видимо, желая избежать столь неприятного инцидента, пантера отпрянула.
Я, чтобы не рухнуть, оказалась вынужденной опереться на стену. Раздраженно отбросив пряди, падающие на лицо, исподлобья смотрела на мечущегося туда-сюда зверя.
— Между нами всегда так! — Рычал он. — Ты напугана! Ты ненавидишь меня! Но посмеешь ли ты солгать, утверждая, что я тебе безразличен?
Я почти вжалась в стену. Миа*рон опять обезумел. Он нависал, черный, грозный и как никогда, серьёзный.
— Ты всерьез планировала прижиться в доме Чеар*ре? На самом деле верила, что станешь для них своей? Ах, как я мог забыть, — ёрничал он. — Ведь Чеар*рэ у нас белые, пушистые, чистые и высокородные, — Воители Белого Братства! Они-то не станут использовать плохо осознаваемую Силу глупенькой сиротки. Им можно верить. Им можно позволять торговать собой, словно шлюхой!
— Заткнись! — в тон ему отозвалась я. — Никто мной не торговал!
— Да что ты? — насмешливо подразнил он. — А кто собирается подложить тебя под своего давешнего любовника?
Я нахмурилась:
— Какого "давешнего любовника"?
