Блеск глаз оборотня завораживал. То, как вытягивались в струнку зрачки, становясь похожими на клыки, внушало трепет.
Раскаленный металл прижался к коже, заставляя её шипеть и ежиться. Боль казалось далекой и одновременно пронзительно-острой. Мир взорвался миллионом игл.
Чьи-то руки волокли меня. Мертвецы протягивали трясущиеся в струпьях руки под кровавые струи и жадно пили. Пепел, черным смерчем кружился в воздухе, затрудняя дыхание.
— Одиффэ, не надо. Не убивай моего сына! Вы выросли вместе! Пощади!
"Ведьме пламя! Гори — огнем!"
— Сегодня я люблю тебя, — говорил красивый зеленоглазый мальчик, протягивая руки, чтобы нежно обнять. — Я люблю тебя!
Он говорил это страстно. Но не мне.
Гиэн*Сэтэ раскачивалась над моей головой на истлевших веревках. С лоснящегося жуткого лица стекали слезы.
Зачем мне был нужен проклятый браслет? Я не могу вспомнить. Не могу!
А теперь красивый мальчик возненавидит меня за то, что я убила танцовщицу. Не хочу, чтобы меня ненавидели. Хочу, чтобы меня любили.
Черные птицы кружились, не спеша улетать. Они чуяли добычу — новый кусок падали. Очередной труп с черными волосами. Это не Миа*рон. Это зеленоглазый мальчик. Когда я успела его убить?! Я не могла вспомнить. Сердце разрывалось от боли; я задыхалась от слез.
Хотелось бежать, но крепкие веревки накрепко привязали к одиноко стоящему на выжженном пустыре столбу.
Пожиратель Плоти смеялся всеми зверинами ликами. Смех, как плеть, истязал душу.
"Ведьме — пламя. Гори — огнем!".
И я горела.
Самые злобные твари живучи. Я выжила. Темные Боги по-прежнему меня хранили.
"В третий день недели первого осеннего месяца в поместье Нэйро*Окари, нашли тело известной, дорогостоящей куртизанки Бэртон-Рив, блистательной Гиэн*Сэтэ, хорошо известной публике. Слава молодой женщины больше основывается на многочисленных скандальных связях, чем не на таланте. Имя танцовщицы связывают со столь высокопоставленными персонами, что те не берут на себя труда скрывать порочащие их страсти.
Дознаватели сообщили специальному корреспонденту о том, что Гиэн*сэтэ зарезали в туалетной комнате её особняка, за четверть часа до возвращения Тэ*и Чеар*рэ, её последнего официального покровителя. Поймать убийцу до сих пор не удалось, несмотря на все усилия Департамента. По предварительным итогам следствия, убийство заказное, выполнено без магического вмешательства.
Нашему корреспонденту удалось взять интервью у Тэ*и Чеар*рэ, а также его племянника, — Эллоис*Сэнта:
К. — Маэстро Чеар*Рэ, прокомментируйте, пожалуйста, события, произошедшие 13 дня?
Т.Ч. — Всю имеющуюся у следствия информацию изложила пресс-служба Департамента.
К. — Около месяца назад в "Театре Опера Феери" дерзко зарезали маэстро Ри*Кло. Молва, может быть, незаслуженно, приписывает ему торговлю запрещенными дурманящими средствами? Вы считаете, это могло стать причиной убийства?
Т.Ч. — Мне об этом ничего не известно. Адресуйте вопрос уполномоченному лицу.
К.. — Так или иначе, то, как были убиты Ри*Кло и Пайро*Нейро, наводит на мысль о хорошо организованной преступной группировке, действующей в городе. Как вы это прокомментируете?
Т.Ч. — Никак.
К. — Рядом граждан высказывается мнение, что убийства совершаются с помощью магии?
Т.Ч. — Нашими спецслужбами следы магических действий не зафиксированы.
Племянник Тэ*и Чеар*рэ оказался более эмоциональным и открытым. Ему первому пришлось обнаружить тело Гиэн*Сэтэ, что, конечно же, не могло не произвести впечатления на тонкую душу одухотворенного юноши:
"Я могу с уверенностью заверить всех, — заявил он, — что, кем бы ни был убийца, после того, как он расправился с Гиэн*сэтэ, он все равно, что покойник. Чеар*рэ не оставляют не отмщенными тех, кого любят. Охота началась".
Я раздраженно отбросила газету, скомкав и порвав её. Но и после этого она продолжала дразниться обрывками фраз.
Последние дни, говоришь? Как бы ни так! Болонка в локонах, возомнившая себя волкодавом. Преступников ловить, это вам не рога любимому дядюшки наставлять, молодой человек. Здесь надобны храбрость и ум. У вас же в наличии, кроме смазливой физиономии, ничего нет!
Охота? Что ж, побегаем. Конечно, загнать рано или поздно можно кого угодно, — от зайца до дракона. С той лишь разницей, что охотиться на драконов опаснее.
Предоставленная самой себе я отчаянно скучала, пребывая в состоянии беспрестанного раздражения. Бесили и вынужденная неподвижность, и забота Дей*река. Особенно досаждало безразличие Миа*рона, не появившегося за время болезни ни разу.
Дэй*рэк стоически переносил мои капризы, выдержки парню оказалось не занимать.
— Прочитала? — Покосился напарник на валяющиеся на полу клочки бумаги. — Как только Миа*рон пошлет нас на дело, Стальная Крыса захлопнет капкан. Конец, — теперь дело времени.
Откинувшись на подушку, я зло рассмеялась:
