— Но подлинная причина твоего испуганного "Нет, довольно!" в другом: ты просто маленькая девственница, недавно вырвавшаяся из монастыря. Своенравная, страстная, яростная и невинная. Любой другой на твоем месте я сказал бы: ну, и ладно. Скатертью дорога, до свидания. Но боюсь, поступить так с тобой, не получится. Между нами есть что-то такое, что рано или поздно все равно заставит нас столкнуться.
— Дай мне нож, — сказала я.
— Зачем? — тонкие брови подозрительно сошлись на переносице.
— Убью сначала тебя, потом себя и мы всегда будем вместе. В мире лучшем.
— Ты это серьезно?
— А ты как думаешь?
Со вздохом он протянул мне кинжал, и я предприняла попытку отрезать подол юбки, весь измочаленный, выпачканный и воняющий кровью. Меня раздражало жирное кровяное пятно.
— Помочь? — хмыкнул он, устав наблюдать за безуспешными неуклюжими попытками.
— Помоги.
Ловко отсекая ткань, он отбросил её в сторону. Взглядом я заставила клочок материи вспыхнуть и прогореть до того, как она коснулась земли.
Положив руки ему на плечи, я прижалась к нему, словно ища защиты. Для меня самой это было удивительным. Так приятно чувствовать тепло, приятно, когда тебя обнимают. Эллоис*сент умел быть нежным. Как умел быть и настоящим ублюдком.
— Я никогда на стану "одной из многих", Эллоис. Никогда! Я вовсе не невинная маленькая девочка, вырвавшаяся из монастыря.
Я почувствовала, как его губы мягко щекочут волосы.
— А кто же ты, по-твоему, малышка?
Я проклята. Иначе, почему доброта и нежность жгут душу, как кислота?
Прежде чем мысли и воспоминания вырвались из меня каскадом образов, я оттолкнула его в грудь и рванулась к лошади.
Только не думать! Не думать о том, кто я. И что, незримо для него, связывает нас.
В недоумении Эллоис*сент смотрел мне вслед. Наверняка усматривая в моем поведении очередной каприз взбалмошной избалованной девчонки.
— Осторожней! — сорвалось с его губ, когда я взлетела в седло.
Я рассмеялась, подбирая поводья.
— Мое падение — случайность. Впрочем, это ты виноват во всем.
— Ну, конечно, я. Кто же ещё, как не я? — Эллоис нервно дернул плечом. — Ты сумасшедшая?
— Да ладно? Хочешь сказать, что там, в беседке, ты не заметил меня?
— В какой беседке? — то, как бледные щеки слегка зарумянились, заставило усомниться в том, что спектакль разыгрывался для меня. Настроение это отчего-то не улучшало. — Нет, я тебя не заметил.
— Ещё бы? — вскинулась я. — Ты был слишком увлечен другой особой.
— Это что? Сцена ревности? Это смешно. Я не обязан перед тобой отчитываться!
— Ты вообще мне ничем не обязан. Не в пример мне. Я-то как раз задолжала за сегодняшнее "лечение". Сочтемся позже, кузен.
Дав лошади шпоры, я понеслась к волшебному замку, к которому устремлялись все тропы Чеарэта.
Я ненавидела его.
Меня раздражали бесконечные любовные приключения и множащиеся о них слухи. Телячьи взгляды, которыми провожали Эллоис*сента не только малолетние девчонки, порочные тупые гризетки, но и дамы постарше. Я негодовала, задаваясь вопросом, ну, неужели ни у кого не возникает желания хорошенько щелкнуть по носу зазновалу, чтобы перестал воображать о себе много?!
Нет. Эллоис*сэнт мне не нравился. Ни капельки. С чего бы это? Все, что "слишком", — противоестественно! То, что он, парень, был умен, дерзок, смел, ещё можно терпеть. Но даже в красоте он не уступал мне!
Хотя случались мгновения, когда я готова была поклоняться ему: Эллоис*сенту удалось невозможное — я заслушивалась музыкой, что вытекала из- под его пальцев. На белом рояле красовались пышные белые хей*ро — цветы, прекрасные настолько, что имели полное право проявлять свойственное им высокомерие. Тонкие ароматные лепестки дрожали в такт музыке, пока мелодия струилась, подобная тонкому аромату. Впитываясь, как вода в песок, в мою память.
В эти мгновения я была готова стать нежной, доброй, кроткой. Чудовище прятало коготки, влеклось свернуться клубочком и мурчать. Грустно, скорбя о невозможном. А непостижимо-раздражающая гармония продолжала журчать: не жалоба, ни мятеж, ни насмешка. Печаль. Пустота. Бесконечность.
В огромном зале с высокими арками сквозняки колыхали тонкие занавески, и звучала музыка, наполняя душу болью, воскрешающей душу. За стеклами падали капли дождя, просясь в дом настойчивым, но едва различимым стуком. Тонкий профиль отражался в черном мокром стекле. Длинные изящные пальцы в обрамлении пышной пены кружев летали над перламутровыми клавишами.
Все бабы любили его. Удача, она ведь тоже баба — сука такая! Ну, и пусть себе любят. А вот я буду ненавидеть! Потому что я — не все.
Сил ему, и жизненных, и магических, дано было много. Развратничая всю ночь напролет, утром в классных комнатах, в тренировочных залах, в магических спаррингах Эллис*сент оставался точен, внимателен, и всегда, во всем занимал первые места. Казалось, этот парень просто не умеет проигрывать.
Ну, и долго можно стерпеть подобное безобразие?! Двуликие! Терпение — не мой конек.
