Крестообразным движением, рассекая рапирой воздух с неприятным грозным свистом, я превратила рубашку в ровные белые ленточки. Повторный удар, — и грудь противника покрылась тонкими неглубокими царапинами. Произнеся заклинания потери равновесия, мне удалось сбить его с ног.
Я резко вонзила клинок, впритык к тому месту, от которого любой мужик, пусть даже нетрадиционной ориентации, предпочитает клинки держать подальше.
Резко опустившись на одно колено, рядом, глядя на него поверх подрагивающего меча, я насмешливо и призывно улыбнулась.
Обескураженный, Эллоис*сент покачал головой:
— Ну, это, пожалуй, слишком, красавица.
— Думай, что делаешь. Что и кому говоришь, кузен. Не стоит рисковать, — пусть с усилием, но удалось вытащить клинок из расщепленной плитки, — самым сокровенным, — договорила я.
Прежде, чем я успела сделать шаг, классической подсечкой меня сшибли с ног. Потеряв равновесие, я оказалась в кольце рук. Меня одарили поцелуем, напоенным такой яростной страстью, что я не смогла остаться равнодушной. Кровь вскипела в жилах. Голова наполнилась золотистым туманом.
— Эллоис! — услышали мы окрик учителя. — Одиф*фэ! Прекратите немедленно!
Неохотно разжав руки, Эллоис*сент успел прошептать на ухо:
— Ты просто тигрица, кузина. Но такой ты мне нравишься даже больше, Красный цветок!
Закипевшая кровь моментально застыла в жилах.
— Как?! Как ты меня назвал?!
— Красный цветок. — Эллоис нахмурился. — Что опять не так?! Это было комплементом, кузина. Расслабься! Сделай хотя бы попытку, если не знаешь, как это делается.
— Никогда меня больше так не называй!
— Двуликие! — поднял Эллоис*сент глаза к потолку. — Хорошо. Можешь идти. Я успел от тебя устать.
— Подумать только? "Успел устать", — передразнила я его. — Ты просто засранец.
Кто-то возмущенно ахнул. Наверное, благовоспитанной девице так выражаться не полагалось? Впрочем, о приличиях после только что разыгранных сцен беспокоиться смешно.
Повернувшись на пятках, я устремилась к выходу.
Но не успела я захлопнуть за собой дверь, как даже визгнула от неожиданности: в кресле сидел Эллоис*сент, накручивая густую темную прядь на палец.
— Как ты…?
— Не нужно, Одиф*фэ. — Я не заметила, как его руки сомкнулись: одна на талии, другая на горле. — К чему лишние слова, радость моя? У нас был уговор.
— Но ты проиграл, — сдавленно выдохнула я. — Так что убирайся.
— Уберусь. Позже. — Развернув, юный герой-любовник прижал меня к себе. Я изогнулась, стараясь увернуться. — Тише. Тише, красавица. Кстати, это не лесть. Ты в самом деле очень красива. Завораживающе красива. Даже для тех, в ком течет наша кровь. Совершенное создание. Воплощенная страсть. — Я дернулась, пытаясь ускользнуть от нежных прикосновений. — Огонь и страсть, ярость и необузданность. Но при твоей красоте в тебе так мало женственного, доброго, нежного. Ты словно сирена, кузина. Ты сжигаешь, не грея.
— К чему ты клонишь?!
— Просто думаю вслух. Пытаюсь тебя успокоить. Ты дрожишь? Ты что, боишься меня?
Я судорожно сглотнула.
— Не бойся, — мягко произнес он, гладя по волосам. — Я не стану делать ничего против твоего желания. Одиф*фэ, тебе совершенно не обязательно меня кастрировать, — криво усмехнулся он. — Достаточно простого "нет".
— Я его уже говорила.
— Да. Но если завтра я просто пройду мимо, никто из нас двоих счастливей не станет.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя слабой!
— Это плохо?
— Хуже не бывает.
Он покачал головой:
— Одиф*фэ, это не слабость. Ты же женщина, душа моя. Опусти колючки и расслабься. Я никогда не причиню тебе вреда.
— Как ты меня назвал?
Он заморгал, с непониманием глядя сверху вниз.
— Извини. Я не помню.
— Ты сказал "душа моя". И даже не удосужился этого запомнить. Ты не причинишь мне вреда? А как насчет боли, Эллоис? Именно ты можешь сделать мне очень, очень больно. Любовь — это боль. Я не могу быть с тобой, и не любить тебя. А для тебя сегодняшнего все привязанности идут от того, что ниже пояса. И поэтому имей же совесть — не смей играть со мной! Я не из тех, с кем можно просто убивать время. Найди опасность и развлечения в другом месте. Обещай!
Он покачал головой:
— Что обещать? Чушь какая. — Он приблизился, но больше не делал попыток меня обнять. — Даже если я пальцем тебя не трону, это ничего не изменит. Ты сама придешь за мной.
Я стрельнула яростным взглядом.
— Придешь. Сама знаешь.
Выйдя, он тихонько прикрыл за собой дверь
Как же я его ненавидела!
Как ненавидела.
Потому что, — бездна!!! — он, кажется, прав…
Платье из бледного серебристо-зеленого материала, расшитого мельчайшими, стертыми в блестящую пыль, драгоценными камнями, мерцающими в складках, будто роса на лепестках, стоило похвалы. Фасон его был предельно прост. Красота заключалась в переливах материи да россыпи драгоценностей. Но стоило облачиться в подобную "простоту", как она превращала вас в фею, явившуюся в мир прямиком из снов.
— Посмотри, как прелесть. Ну, посмотри же! — щебетала Сиэл*ла. — Не верю, что такое может оставить кого-то равнодушным. Это же произведение искусства.
— И не нуждается в дополнительных дифирамбах, — буркнула я под нос.
