— На сей раз я не приму отказа! — Горячие руки увлекли меня на середину залы. — Что ты себе позволяешь? — зло зашипел он на ухо. Судя по сверкающим глазам и поджатым губам, Эллоис*сент действительно злился.
— То есть?
— Ты ведешь себя неприлично. Есть ли в зале кто-то, на ком ты не успела повиснуть?
— Как ты смеешь!? — рыкнула я.
— Смею. Ты роняешь честь семьи.
— Подумать только! — задохнулась я.
— В нашем роду беззастенчивых шлюх, активно демонстрирующих прелести, ещё не было!
Кровь забурлила в жилах, жарко приливая к щекам. От обиды в глазах потемнело. Звук пощечины достиг слуха прежде, чем до разума дошло, что я делаю. Прокатившись по зале, словно выстрел, он привлек к нам взгляды множества глаз, липнущих со всех сторон, сальных и любопытных.
Судя по вызывающей позе, Эллоис отнюдь не намеревался заминать намечающийся скандал.
Развернувшись, я устремилась к выходу.
Пройдя через террасу в сад, я развернулась на каблуках, к ожидаемо следующему за мной Эллоисенту. Скрестив руки на груди, тряхнула я головой.
— Я жду извинений.
— С какой такой радости? — возмутился он.
— Ты в самом деле считаешь меня женщиной легкого поведения?
В ответ — молчание.
— Ты назвал меня шлюхой. Ты действительно так думаешь? Ответь!
— Нет!
— Тогда почему ты позволил себе меня оскорблять? — голос слегка подрагивал от подавляемых эмоций. Острый ноготь потонул в пышном жабо. — Ты! В твоей жизни нет ни секунды, ни мгновения, в котором не присутствовали бы другие женщины! Причем именно во множественном числе!
— Я — мужчина! Кроме того, я никогда не применял магии, для того чтобы привлечь к себе…
— Ну и что?! — я, так отчаянно тряхнув головой, что тщательно собранные локоны распались. — Что с того, что ты — мужчина?! Это дает тебе право быть мерзавцем?! И какая, в бездну, магия?! Я что, настолько уродлива, что не могу привлекать к себе людей без неё?!
Мне стало не по себе от враждебности, застывшей в замораживающе-зеленых глазах.
Эллоис*сенту была всего семнадцать. Возраст, когда парень далек от мысли, что от женщины следует отказаться, только по той причине, что она есть воплощенная неприятность. Или что она — невеста другого. Пусть даже признанного короля Черной Половины Человечества. Семнадцать лет — тот самый возраст, когда мужчина думает совсем не тем, что у него между ушами.
И все же, нужно отдать Эллоис*сенту должное, — он честно пытался бороться с собственными желаниями, отличающимися горячностью и необузданностью.
— Это низко обещать то, что никогда не сможешь дать. — Ледяным тоном заявил мой оппонент. — Почти жестоко.
— Лицемер, — ласково и иронично усмехнулась я, пробегаясь пальцами по гладким, будто шелк, волосам. — Желание, поглощающее, а порой и сжигающее, называется мечтой. Она способна заставлять жить дальше. До той поры, пока остается мечтой! Воплощенная в жизнь, теряется, становится плоской, обрастает бытом. Никогда не следует воплощать самую дорогую мечту.
Его взгляд показался сладко-безумным. Как у зверя, которому не дают пить.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь утолять желания, воплощая мечту в жизнь. В отличие от тебя, Одиф*фэ, я считаю, что мечта обречена стать реальностью.
Меня порывисто заключили в объятия, приподнимая над полом. Его руки грубо сомкнулись на талии, губы впились рот, заставляя голову кружиться. Я уцепились за плечи. Под ладонями чувствовались горячие толчки сердца, сильные и размеренные.
Между колонами Сиа чертила серебристые полосы.
Тело гибкое. Ещё по-юношески хрупкое. Уже по-мужски сильное.
Мы будто оказались внутри сентиментального романа, в котором демон таки умыкает невинную девицу. Осталось решить, кто из нас демон? Хотя, вопрос о том, кто девица, на этот раз, слава Двуликим, не стоял.
Глаза Элоиса на белом лице казались черными.
— Подари мне мечту, Одиф*фэ, — исступленно шептал он. — Лёд не способен удержаться рядом с такой огненной шевелюрой, как у тебя. Целуй меня. И ничего не говори.
— Ты любил танцовщицу Гиэн*сэтэ…
Черты окаменели, превращаясь в маску. В пустых, как стекла, глазах оказалось сложно что-то прочитать. Будто заслонку выдвинули.
— Уже успели напеть? — с горечью покачал он головой. — Гиэн*сэтэ была содержанкой Те*и, отличалась красотой и отлично знала своё ремесло. Мне в этой "любви на троих" досталась неблаговидная роль. Хотя, кто в итоге выглядел бледнее, большой вопрос. Думается, то, как дядя свернул дела, его не красит. И…я не отрекусь от неё, Оди. Даже ради тебя. Я любил её. По-своему.
— По-своему? — переспросила я. Пытаясь осмыслить, что значит "по-своему"? Не очень любил? Безумно любил? Любил — как мог. — По-своему?
— Хочешь стихи?
— Что?.
— Стихи, — усмехнулся он, продолжая поддерживать меня за спину.
— Даже и не знаю…
— Нахалка! Разве такие речи ожидает услышать герой-любовник от прекрасной маэрэ в награду за труды? — деланно возмутился рифмоплёт. — Я все равно прочту!
— Читай, — кивнула я.
Тихий голос заполнил пространство, подобно музыке, способной выходить только из-под пальцев Эллоис*сента:
Наши взгляды — клинки?
Так дерись, не сдаваясь.
Будет боль. Сталь, ты пой
В плоть чужую вонзаясь!
Вот удар. Вновь удар.
