…Впервые солнце исчезло полностью, и Олег на какое-то время окаменел, изумлённый и потрясённый — нет, это слабо сказано! — увиденным над собой. Сияние звёзд сделалось ярким и резким, они висели над головой — без конца и края, бездонным куполом! — сливаясь в полузнакомые и вовсе незнакомые узоры, словно составленные из нанизанных на невидимые нити разноцветных холодных пушинок. Местами не было отдельных звёзд — просто многоцветные сияющие пятна. Проявился, как на фотографии — и завис над горизонтом искривлённый и расширившийся Млечный Путь. А на противоположной стороне небосвода, неожиданно возник и заиграл всеми красками Большой Сполох — огни переливались с сухим хрустом, похожим на скрип снега под ногами в морозную ночь.
Олег попятился и упал бы, не поддержи его Йерикка.
— Осторожнее, — без насмешки сказал рыжий горец, отпуская плечи Олега и расстилая на камнях свой плащ. — Впечатляет?
— Что?.. — Олег с трудом опустил глаза, моргнул и досадливо ответил: — Ну и слово ты выцепил… Какое, оказывается, бедное небо у нас, на Земле!
— Садись, — Йерикка указал рядом с собой. Они уселись, накрывшись плащом Олега, и тот снова уставился в небо, не проявляя ни малейшего стремления к разговору. Йерикка тоже молчал — долго, а потом, когда вновь начало всходить солнце, и звёзды поблекли, стали дневными, тихо заговорил:
— Всё это они у нас тоже отняли… — Олег повернулся к нему, и Йерикка кивнул: — Да, да… И это тоже. Там, на юге, море огней. Все города каждую ночь сияют, реки пламени, надписи в небе, движущиеся рисунки над головой, по сторонам бегут строчки. Даже глубокой ночью там не бывает темно. Вот только звёзд там нет, — в лице Йерикки что-то неуловимо дрогнуло, и он повторил: — Звёзд там нет. Их просто не видно. Даже самых ярких. Многие уже и не помнят, что они есть — зачем?
— У нас в городах тоже не видно звёзд, — вспомнил Олег. — Не везде, но во многих местах… Тебе тоже нравится туда смотреть?
— Конечно, — улыбнулся Йерикка. — Мечта о звёздах — она в каждом из наших людей. Звёзды зовут человека с того часа, когда он появился на Мире. А данванов это пугает…
— Эрик, — Олег поправил плащ, — а ты точно знаешь, что данваны — это тоже потомки ариев? Ты был на том, соседнем, континенте?
— Не был, — покачал головой Йерикка, — и точно этого я не знаю… Но мне так кажется.
— Когда кажется — креститься нужно, — разочарованно ответил Олег. И тут же вновь спросил: — Ведь твой отец у них был в доверии, неужели они ни разу не проболтались никто?
— Они всячески поддерживают версию, что Невзвляд — это их родина, — сказал Йерикка и, помедлив, словно оценивая, стоит ли продолжать разговор, добавил — Но это фигня… Ты заметил, что у нас даже в реках бывают приливы?
— Нет, — удивлённо откликнулся Олег. — А…
— Бывают. И вообще, у нас они очень мощные и хаотичные. Потому что Око Ночи низко, да и звёзды влияют… Один человек рассчитал, что Невзгляд НЕ ВЛИЯЕТ на приливы. Если это и планета — то маленькая, а маленькая планете не может быть родиной цивилизации. Зато вполне может быть базой. И ещё этот человек составил таблицы уходов волн переселенцев с Мира. Целые народы ариев пропадали бесследно четырнадцать раз. Те, кто стал славянами, ушли около четырёх тысяч лет назад. Самая ранняя волна была восемь тысяч лет назад, самая поздняя — полторы тысячи… Назад вернулись славяне. Если и был кто-то ещё, то мы о них не знаем… Но данваны укладываются в схему. Скорее всего, они потомки самой ранней волны переселенцев. Их язык довольно сильно похож на язык анласов, а те с Мира не уходили…
— Эрик, — медленно начал Олег, — человек, который всё это высчитал… это был твой отец?
— Откуда ты… — вырвалось у Йерикки. Он изумлённо смотрел на Олега, потом почесал нос и протянул: — Да-а… — непонятно и ничего не объяснив больше. А Олег и сам не смог бы ответить, почему вдруг прыгнули ему на язык эти слова, оказавшиеся верными. Йерикка же снова посмотрел в небо и вздохнул: — Если бы ты знал, как я мечтаю побывать у других звёзд… А могу только смотреть на них отсюда… но я хотя бы смотреть могу! Для нашей планеты это уже счастье… — и он грустно улыбнулся одной стороной рта. Потом негромко заговорил:
