Марта величаво кивнула, и мы покинули контору. Майор, который оставался в машине, радостно встретил нас. Видать, ему не терпелось покинуть лагерь. Мы, уже беспрепятственно, добрались до станции Подберезье. Высадили Шрахта, которому я успел сунуть в карман пару сотен, и вернулись в Псков. Фриц подкинул нас к княжескому дому. Пока мы мотались туда и обратно, успело стемнеть. Глаша, встретившая в прихожей и принявшая пальто, не поднимая глаз, сообщила, что в столовой уже накрыто к ужину.
Моя спутница тут же прошла в ванную, а я взял горничную за подбородок, приподнял его и спросил:
— Что-то не так, Глафира?
— Я думала, больше ноги этой немки не будет в нашем доме, — обиженно прошептала она. — А она опять тут хвостом вертит…
— Фройляйн Зунд находится здесь по приглашению их светлости.
— Но спит-то она не с их светлостью!
Что мне оставалось делать, как не пожать плечами? Война войной, а женское соперничество за мужчину — это женское соперничество за мужчину. Впрочем, как и мужское за женщину. Пошлепав горничную пониже спины, я отправился докладывать Сухомлинскому о результатах своей инспекторской поездки. Князь все еще пребывал не в духе. Я догадывался, чем вызвано его дурное расположение, и не собирался утешать старика. Будет знать, как сотрудничать с врагом. Догадка моя оказалась верной.
— Эти тевтоны всегда нас обирали, — пробурчал он. — Думал, в восемнадцатом, когда они в первый раз взяли Псков, передадут бразды правления нам, лучшим людям города. Куда там! Только грабили. И теперь — не лучше.
Я лишь горестно вздыхал и поддакивал. К нам присоединилась Марта, а Глаша принялась прислуживать за столом. Старик не мог себе позволить быть нелюбезным с дамой, но каждое слово цедил сквозь зубы. Горничная с торжеством посматривала на соперницу, видимо, предвкушая, что хозяин выгонит не желанную гостью. Наивная. Князь все еще лелеял надежду, что ему удастся наладить с «Организацией Тодта» взаимовыгодное сотрудничество, и не собирался ссорится с ее представительницей.
А фройляйн Зунд всё было как с гуся вода. Она ждала часа, когда можно будет, наконец, со мною уединиться. Я это видел по ее глазам. Не дождавшись позорного изгнания соперницы, Глафира фыркнула и выскочила из столовой. А Марта, даже не заметив маленькой своей победы, едва ли ни силком поволокла меня в спальню. Там она тут же принялась вытряхивать меня из одежды, при этом безжалостно разрывая свою. Крючки и шпильки шрапнелью носились в воздухе.
Утолив жажду примерно к полуночи, мы лежали в темноте спальни. Мою горячую любовницу потянуло на разговор.
— Правда, я сегодня была хороша? — осведомилась она.
— Правда! — искренне ответил я. — И в поездке, и в постели… Как ты уделала сначала этого обера, а затем — эсэсовца с тодтовцем! Я даже заслушался.
— С тех пор, как встретила тебя, я их всех ненавижу. Они превратили всю Германию в казарму, а потом — всю Европу в лагерный барак… Какое свинство держать на голой земле и днем и ночью сотни ни в чем не повинных людей…
— Это далеко не самое худшее преступление, которое творят твои соотечественники, милая.
— Что еще может быть хуже всех этих бомбежек, виселиц и лагерей?
— Газенвагены, например…
— Что это такое?
— Автомобиль, в кузове которых людей травят выхлопными газами.
— Какой ужас!
— И это еще не все, Марта… В концлагерях евреев, цыган, славян и даже — немцев, которых считают расово неполноценными, душат боевым отравляющим веществом «Циклон Б». Врачи берут у детей кровь для раненых солдат, ставят на них изуверские медицинские опыты…
— Этого не может быть!
— Может. Только Гитлер и его приспешники — Гиммлер, Геббельс, Геринг, Шпеер, Розенберг, Борман — скрывают это и от самих немцев и от всего мира.
Она села на постели, пристально посмотрела на меня. Я видел, как блестят ее глаза в полумраке спальни.
— Тогда скажи, любимый, что я должна еще сделать, чтобы уничтожить всю эту дрянь⁈
Меня не удивила реакция Марты на правду о главарях Рейха. Я давно понял, что она девушка совестливая. И таких в Германии наверняка много, хотя вряд ли большинство. Угар нацизма все еще туманит мозги. В 1942 году немцы верили в победу своих войск на Восточном фронте. Всерьез эту веру подточит только разгром и пленение армии Паулюса под Сталинградом. Так что такие люди, как фройляйн Зунд, сейчас на вес золота. Да и кого я обманываю? Нравится она мне уже не только, как любовница и полезный человек.
А Наташа?.. Наташа — тоже, но она скорее как мечта об идеальной девушке. Прекрасная и недоступная… Так, Волков, выбрось из головы всю романтическую кашу. Тебе о деле следует думать. Завтра необходимо связаться с Кузьмой и, проинструктировав, отправить в качестве машиниста мотовоза в Подберезье. Затем — выход на контакт с профессором Бюловым. Конечно полковник Кипп обещал мне сведения по проекту «Звездный огонь», но нельзя все яйца класть в одну корзину, а два источника лучше, чем один. Однако Марта все еще ждет ответа. Хотя — нет. Не ждет. Сопит в две дырочки. Умаялась, шалунья.
