— Вот мне и нужно знать, где находятся русский профессор, черновые расчеты и карта,— сказал я.
— Как я уже сказал, завтра вечером, в девятнадцать часов, в этой курительной я передам вам необходимые сведения.
— Кстати, полковник, не могли бы вы одолжить мне свой автомобиль. Мне предстоит загородная поездка, с дамой.
— Сейчас распоряжусь! Выходите во двор. Фриц доставит вас, куда прикажете.
— Благодарю! В таком случае, на сегодня я откланиваюсь! — Я поднялся, щелкнул каблуками: — Полковник! Мадам! Честь имею!
Выйдя во двор, подошел к полковничьему «Опель Капитану», но садится не стал. Вскоре из дома выскочил водила герра Киппа, козырнул мне и доложил:
— Фриц Мюллер, герр Горчакофф! Куда прикажете?
Я назвал адрес, он отворил мне дверцу, а когда я уселся, захлопнул ее. Вышколенный, подлец. Через десять минут он уже притормозил у княжеских хором. Я велел ему подождать и пошел за Мартой. Та оказалась уже при полном параде. Я тоже приоделся, захватив все положенные документы. И оружие. Все-таки мы ехали за город, и случиться могло все, что угодно. Хотя, конечно, в своих я стрелять не собирался, а в чужих — как придется. Мы с фройляйн Зунд вышли из дома, сели в автомобиль, и фриц по имени Фриц повез нас в поселок Подберезье Карамышевской волости Псковского района.
Ехали весело, с ветерком. Тормозили только на немецких блок-постах. Судя по их количеству, немцы и впрямь что-то серьезное затевали в этом районе. Замечал я и передвижение фрицовских частей. Последнее, впрочем, было в порядке вещей. Ведь через Псков проходили воинские части, которые фюрер бросал под Ленинград. Город Петра и Ленина выдержал самую страшную блокадную зиму 1941–1942 годов. Фашисты обломали зубы о стойкость и мужество защитников и просто жителей города на Неве. И эти — пока еще сытые, здоровые, вооруженные до этих самых зубов — тоже обломают.
А вот и Подберезье. Снова проверка документов. Пока особых разрешений не требуют. Видать, немчура делает вид, что ничего особенного в окрестностях не происходит. Ну и ладно. Это мне на руку. Я представитель лесоторговой фирмы Сухомлинского, по приказу коменданта, поставляющей строевой лес немецким властям. Как раз когда я заезжал за Мартой, престарелый князь, обливаясь слезами, вручил мне соответствующий мандат. На железнодорожной станции Подберезье он мне как раз и пригодился.
Немецкий комендант станции, майор Шрахт, смешной лысый толстячок, суетливо вызвался лично сопровождать нас до места, где привезенные из Плескау штрафники собирали, скатившиеся под насыпь, бревна. Майора мы взяли в авто, а охрана двинулась с нами на грузовике и двух мотоциклетах с пулеметами. Ага, выходит, шалят в окрестностях партизаны. Вряд ли это отряд Слободского. Далековато. Хотя, что я знаю сейчас о его деятельности? Давненько никого оттуда не видал. А главное — Наташи.
Свернули к узкоколейке. Подъехали к месту, где шли работы. Солдаты высыпали из грузовика, оцепили участок. Нацелили шмайсеры и MG-42 «пилы Гитлера» на опушку леса. Увидев фрицев, рабочие — бабы, старики и подростки — стали шевелиться быстрее. Тяжко им приходилось. Лесины тяжелые сырые. Подорванный рельсовый путь уже восстановили, подогнали новые платформы, взамен тех, что валялись под откосом. И вот на эти самые платформы штрафники и тянули веревками бревна.
Когда мы с Мартой выбрались из «Опель Капитана», к нам подошел Юхан.
— Эти пезтельники не хотят рапотать, хозяин, — сообщил он.
— Людей накормили? — спросил я.
— Они еще на зарапотали.
— Немедленно отрядить двух баб, пусть кашеварят.
— Слушаюсь, хозяин! — нехотя отозвался он.
— Бумага, которую я тебе дал, цела?
— Та!
— Дай ее мне! — чухонец вынул из кармана вчетверо сложенный лист и отдал ее мне. — Ступай!
Когда Юхан отошел, Марта спросила:
— Это твой приказчик?
— Что-то вроде, — пробурчал я.
— Как у вас, русских, говорят: ему бы подковы гнуть.
— И откуда ты столько про русских знаешь? — удивился я.
— Муж моей тети Лизхен, профессор Бюлов, читает русистику в Гейдельбергском университете. Он много о вас, русских, рассказывал.
— Читал в университете, — хмыкнул я.
— Что ты хочешь этим сказать, милый? Разве дядя Карл умер?
— Надеюсь, что нет. Он здесь, в Плескау, работает в музее.
— Ты не шутишь⁈
— И не думал. Завтра я собираюсь в музей, пойдешь со мною?
— Разумеется, любимый!
— Познакомишь меня со своим дядей.
— С супругом моей тети, маминой сестры, — с немецкой педантичностью уточнила Марта. — Разве ты с ним незнаком? Тогда откуда…
— Милая, не надо лишних вопросов. Познакомишь и сделаешь вид, что понятия не имела, что дядя Карл находится в городе.
— Слушаюсь, хозяин! — откликнулась она, копируя интонацию Юхана.
— Господин майор! — окликнул я Шрахта.
Тот в вперевалочку подкатился к нам.
— Да, герр Горчакофф!
— По предписанию господина коменданта я должен доставить строевой лес к строящемуся объекту.
— Вам виднее, — пожал плечами толстячок.
— Платформы, вашими заботами, пришли, а вот локомотива я что-то не вижу, чем я их вытяну?
Шрахт засопел.
