— Я знаком с ним не один год, товарищ генерал, а он много лет знает Белова, неоднократно пересекался с ним по службе. Кроме того, Никитин — близкий друг начальника четвёртого отдела УБНОН подполковника Малинина…
— Ладно, — не дослушал Кривошеин, — достаточно.
Он сурово посмотрел на Олега:
— Не думаю, что привлечение новых сторонних людей в данном конкретном случае — при всей потенциальной полезности — целесообразно. Это — первое, — повысил он голос, заметив, что Круглов хочет что-то возразить. — Прямо какой-то «заговор подполковников»! А потом будешь голову ломать, в каком месте, когда и от кого информация утекла! Второе… — Генерал опять поднялся из-за стола, сделав знак Олегу сидеть. — Опираясь на анализ объективной информации, мы теперь можем сделать однозначный и окончательный вывод о том, что наши предположения в отношении полковника ФСБ Белова подтвердились: он действует на свой страх и риск, самостоятельно, в обход собственного руководства, и действия его носят нечистоплотный, авантюрный, а быть может, и преступный характер. Так? — Он остановился посередине кабинета, снова уперев в Олега свой утомлённо-болезненный взгляд. И коротко приказал: — Продолжай!
Олег встал.
— Думаю, «может быть» надо отбросить, товарищ генерал, — начал он. — Судя по всему, Белов был долгое время тайно непосредственно связан с Монахом. Причинно-следственные связи установить несложно, принимая во внимание сферу служебной деятельности Белова и необъяснимое резко негативное отношение Кушнарёва к наркотикам. Он не мог уничтожить наркобизнес как таковой, подобно тому, как уничтожил, по сути, всех своих конкурентов в криминальной среде. Зато сумел установить довольно жёсткий контроль над северо-западным «коридором» и подчинить себе региональную наркомафию: и таджики, и азербайджанцы, и даже цыгане аккуратно отчисляли и продолжают отчислять взносы в так называемый «монастырский» общак. Однако немалая часть именно этих денег, судя по всему, направлялась покойным Лобановым, по указанию Кушнарёва, на благотворительные и созидательные цели: в две больницы, детдома, на реконструкцию и оборудование наркологического реабилитационного центра…
— Прям Деточкин из «Берегись автомобиля», — играя желваками, хмыкнул Кривошеин. — Меньше лирики, Олег.
— Это не лирика, товарищ генерал. После самоубийства Профессора и осмотра его квартиры и офиса мы располагаем многими документами кушнарёвско-лобановской «бухгалтерии», которые сейчас анализируются специалистами. Как раз некоторые их предварительные заключения, полученные буквально сегодня, и позволяют сделать подобные выводы. Кроме того, из агентурных источников, мы знаем о существовании некоего глубоко законспирированного и тщательно оберегаемого «друга» Монаха в системе спецструктур. Помимо самого Кушнарёва лично с ним знаком был только Лобанов. В свете последних событий, с большой долей вероятности можно утверждать, что это именно Белов, через которого Монах — вполне оправданно, с точки зрения воровской этики, — с одной стороны, противодействовал экспансии «внешней» наркомафии, с другой — держал под неусыпным контролем «внутреннюю». Этим тайным тандемом, я думаю, в основном, и объясняется как успешное «царство» Монаха, так и на редкость благополучная служебная карьера Белова, зарекомендовавшего себя крупным специалистом в своей области.
Круглов замолчал. Генерал, по привычке глядя в окно, так же беззвучно ожидал продолжения. А не дождавшись, проговорил — вполголоса и странно спокойно:
— Ты хочешь сказать, что теперь, когда это самое царство рухнуло, Белов решил попытаться «прихватизировать» свою наркодолю?
Он повернулся к Олегу.
— Примерно так, — кивнул тот. — Подполковник Никитин тоже считает, что Белову в ФСБ ничего не светит в плане служебного роста — он достиг «потолка». Хотя и чувствует себя там — во всяком случае, чувствовал до последнего времени — достаточно уверенно. Его раздирают комплексы: он поздно родился, не успел вовремя стать полковником, не исключено, что, в результате какого-то непродуманного манёвра, попал в зависимость к Монаху. А сейчас, вдруг, появилась возможность реванша, причём — сразу по всем пунктам! Ещё сегодня ночью я думал, что он хочет просто уничтожить этого загадочного прибалта, о котором вам сообщил Кушнарёв. Но теперь ясно, что он ему нужен живым и невредимым — именно, для осуществления подобного плана «своей игры», как бы фантастически это ни выглядело. Непонятно лишь, зачем было за мной устанавливать наблюдение?
