Красным по черному полностью

— О чувстве и мере ответственности, друг мой, как ни банально сие звучит. Знаешь, мне в этот раз удивительно «везёт» на «попадания». Не успел выйти из самолёта около шести вечера, как был задержан одним старлеем, начальником пограничной смены в Пулково. Этот, как потом выяснилось, генеральский сынок «обиделся», когда я посмел сделать замечание, прождав паспортного контроля битых полтора часа! Он поманил меня пальчиком и потребовал документы. Я, не трогаясь с места, ответил, что готов предъявить ему паспорт, но здесь же, при свидетелях, в присутствии других пассажиров. Так этот хмырёнок заявил, что я отказался подчиниться требованию офицера пограничной стражи и вызвал наряд милиции. Спасибо менты в разуме оказались: если бы, говорят, от него — от меня, то есть — хотя бы пахло (я их потом пивком угостил — пусть сами «благоухают»)… Короче, забирать не стали. Тогда сей паскудник с глазами садиста продержал меня у себя в кабинете до полуночи! Грозился составить протокол чуть не о нарушении государственной границы. Понимаешь? Проводил «воспитательную работу» со мной — годящимся ему в отцы по возрасту и имеющим за плечами двадцатилетний педагогический стаж! Я терпел до последнего, но в конце концов не выдержал… Нет, вслух ничего не сказал. Даже, кажется, извинился и пообещал никогда больше границу не нарушать. Однако, про себя пожелал ему много и от души. А душа у меня, ты же знаешь, широкая, как Невский проспект. Так что теперь он устанет по венерологам и сексопатологам бегать.

— Прости, но я опять не совсем понял, к чему ты об этом? Какая связь?

— Самая непосредственная. На чужом примере просто более наглядно. Ты можешь сказать, кто в данном случае виноват в большей степени? Этот юный мерзавец-старлей, за здорово живёшь измывавшийся надо мной в течение нескольких часов, или я, в тайном гневе своём сделавший его на всю жизнь «несостоятельно-стоятельным» в сексуальном плане?

Круглов лишь молча улыбнулся и покачал головой.

— Не можешь ответить? — продолжил Саныч, наливая кофе. — Тогда вернёмся к твоей ситуации. Я предупредил тебя накануне о степени возможной опасности в случае этой «погони за призраком». Сказал не только о желательности, но и об обязательности предварительной защиты, о том, что ты автоматически можешь подвергнуть не меньшему риску и своих родных. Настоятельно рекомендовал, если не отказаться от этой затеи, то хотя бы подождать, подготовиться. Дал адрес Агаты, продиктовал список необходимых действий и вещей, которые потребуются. И что в результате?

— Клятвенно обещаю завтра же… — начал было Олег, подняв руку.

Однако Саныч вновь перебил его, на сей раз не приняв весёлого тона:

— А теперь положи на одну чашу весов выполненный кем-то «заказ», вследствие чего стало несколькими бандитами меньше, а на другую — собственный поступок. Ведь ты заведомо знал, на что обрекаешь не самых худших своих сотрудников! И тем не менее послал их, образно говоря, «добывать стронций голыми руками». Так чьи же действия более моральны, по-твоему?..

— Я тебе задал этот вопрос совсем не для того, чтобы обидеть или расстроить. Просто в жизни всё относительно. А мораль — более, чем что-либо. Делать грязную работу (согласись, твою работу чистой не назовёшь, про меня вообще говорить не приходится) и не запачкаться — невозможно в принципе. Эта теорема так давно и настолько подробно доказана, что уже перешла в разряд аксиом. Ты помог мне, безвинному правдолюбцу, выбраться из лап милицейских подонков. Однако для этого, строго говоря, использовал служебное положение. Я, помнится, уже спрашивал: смог бы ты меня выручить, не работай в милиции? — Саныч сделал пару глотков кофе, не сводя с Олега глаз. — А сколько бандитов в милицейских погонах по всей стране продолжают обирать людей, фальсифицировать дела и сажать невиновных только потому, что у тех нет ни денег откупиться, ни учеников, способных придти на помощь?

Он не спеша допил кофе, поставил чашку и почти заговорщицки наклонился вперёд:

— Заметь, я не говорю — учеников-милиционеров. Поскольку, не будь тебя, я бы ни секунды не задумался обратиться к другому ученику. И он бы «вытащил» меня не менее успешно. Хотя, может, и не с такими плачевными последствиями для тех же негодяев. Впрочем, ты это всё отлично знаешь и сам.

— Я надеюсь, ты не хочешь сказать, — нахмурился Круглов, — что пособил бы и Белому, попроси он тебя?

— Я надеюсь, Чёрный, ты не хочешь сказать, — в тон ему отозвался учитель, — что, окажись на моём месте в ментовском «заборнике» кто-то другой, такой же безвинный, ты бы ему не помог? — Саныч слегка усмехнулся и взглянул на часы. — По-моему, наш разговор обретает признаки «сказки про белого бычка».

Пётр Ильич Светловидов почти целый вечер проспал, а теперь, поплавав в бассейне, сидел у себя в библиотеке: пил зелёный тайваньский чай с хрустящими печенюшками и читал свой любимый детектив «Круг Матерезе» Роберта Ладлэма. Он ждал.