— Заткнись, Киро! — грубо бросила Адайн. — Вот эти все свои слова оставь при себе, хорошо? Если ты хоть раз по-настоящему слушал, то помнил бы, что единственной моей мечтой было, чтобы никто не жил, как я: со всеми этими приютами, побегами, подменами, грошами и презрением, — парень хотел что-то сказать, но Адайн с ещё большей яростью перебила его: — Молчи! Знаю я, скажешь сейчас, это неправильная мечта — даже не мечта вовсе, она ведь не конкретная, неизмеримая, да и вообще непонятая. Плевать! Мечтаю, о чём хочу, и делаю, как могу, ясно?
Киро смотрел тяжёлым, немигающим взглядом. Адайн выдохнула и уже спокойнее сказала:
— Да, я верю, что без Совета будет лучше. Шестёрка заперла зверей в клетку, избивала, морила голодом, и конечно те начали скалиться на каждую мелькавшую тень. Но если убрать кнуты и тех, кто их держал, звери перестанут рычать и вспомнят, кем были рождены. Что, звучит слишком вычурно? Ну и пускай. Я просто верю, что люди справятся, ясно? Им нужен шанс, и мы дадим его. Так ты поможешь мне?
Киро молчал, тогда Адайн взяла его за руку и сказала — снова тихим спокойным голосом, настоящим:
— Я знаю, что ты не струсил. Наоборот, я прошу тебя о такой смелости, на которую не каждый способен, но которая у тебя есть.
— А если я скажу, что мы ещё можем сбежать? Революция свершится — не важно с нами или без нас. Мы начнём заново и построим всё, что захотим.
Кайса тяжело вздохнула. Выпустив руку Киро, Адайн поднялась.
— Я не умею строить. И бежать я тоже не умею. Ты знаешь где я буду, во сколько, так решай. Но я всё равно попытаюсь, без тебя или с тобой, ясно?
— Я с тобой, — тяжёлым голосом ответил Киро.
Адайн решительным шагом вышла из комнаты, и эти слова настигли её уже на пороге. Она не остановилась, не обернулась, но они слышались ещё долго. Было в них что-то от клятвы или обещания, но они звучали, как надо.
Дом Совета окружила толпа. Люди размахивали огромными плакатами с призывами, кричали лозунги. Гвардейцы, охранявшие заседавших советников, уже не решались остановить протестующих — столько ярости было в их голосах и взглядах, — и жались к стенам здания, как пугливые птенцы.
Адайн с матерью стояли, прячась за спинами толпы, вместе со всеми кричали «Новая власть — новая жизнь!», «Хижинам мир — дворцам война!», «Один народ — одни права!», поджидая нужного момента.
Повинуясь неслышимой команде, толпа стала подбираться к Дому Совета всё ближе. Гвардейцы подняли оружие выше, послышались угрозы, но люди, разделившись на две части, окружили их плотным кольцом и увлекли в сторону. Между этими частями образовался узкий коридор.
— Ты справишься, как всегда справлялась, — послышался ободряющий голос Кайсы.
Женщины переглянулись и, одновременно сорвавшись с места, ворвались в Дом. Толпа, заметив это, снова послушно разбрелась и продолжила кричать лозунги и потрясать плакатами.
Пока план шёл гладко. Дети Аша окружили здание сразу после прибытия членов Советов и не давали им уйти. Также, когда надо будет, они исчезнут.
В холле, выложенном мрамором и украшенном статуями первых советников, поджидали трое гвардейцев в серо-голубых суконных мундирах.
— Долой Совет! — закричала Эста и выстрелила из револьвера.
Адайн не успела поднять оружие, как двое гвардейцев уже скрутили их и опустили на колени, до боли надавливая на плечи. Грубые руки заскользили по телу, обыскивая.
— В четвёртую комнату! — скомандовал третий. — Допросить их!
Адайн не видела лиц, но почувствовала, что державшие их замешкались — только на пару секунд, затем с силой подняли и потащили по коридору.
Что же, пока всё шло так, как надо.
Их отвели в маленький зал и усадили на стулья. Четвёртый гвардеец, увидев их, встрепенулся.
— Это не по уставу! — воскликнул он. — Мы должны отвести их в…
Один из троицы согласно закивал, но отдававший приказы рявкнул:
— У нас военное положение, сейчас действуют другие законы! Люди, окружившие Дом, не выпустят — или будет кровь. Мы не можем этого допустить.
Наклонившись к Адайн, он оценивающе посмотрел на неё. На Эсту пока не обращали внимание — что, думали, более молоденькая окажется трусливее и всё расскажет? Ну да, так и будет.
— Ублюдки! — крикнула мать. — Вы ответите перед народом!
Она напоминала дикую кошку, которую загнали в угол, и та шипела и махала острыми коготками. Как и велела роль.
Приказывающий ещё ниже наклонил лицо к Адайн, глядя прямо в глаза. Девушка вздрогнула всем телом, отвернулась и прошептала:
— Прошу, отпустите, меня заставили!
— Так, значит, — протянул гвардеец, снял с пояса саблю и ткнул остриём в грудь Адайн. — Ну давай, рассказывай, что там тебе «приказали» делать.
Адайн взвизгнула:
— Прошу, не надо! Меня правда заставили! Меня похитили месяц назад, это всё они, Дети Аша! — она бросила испуганный взгляд на Эсту. — Я Адайн, племянница кира Нола Я-Эльмона. Прошу, поверьте! Я не хотела ничего плохого, они мне угрожали!
Гвардеец, опустив саблю, выпрямился и скомандовал:
— Эту — уберите, — он указал на Эсту.